Она почти дошла до боковой аллеи, когда за спиной раздался рев двигателей. Грубый, резкий звук нарушил утреннюю мягкость так внезапно, что несколько птиц сорвались с веток. Марина обернулась.
Три старых мотоцикла свернули с широкой дорожки и поехали прямо к ней. Они выглядели потрепанными, чужими в этом месте, словно вырванными из какой-то грязной окраинной сцены и заброшенными в парк. Одного взгляда хватило, чтобы тело Марины напряглось раньше, чем мысль успела оформиться словами.
Опасность.
Годы службы научили ее замечать не то, что видно всем, а то, что прячется между жестами. Слишком уверенное сближение. Слишком точный выбор места. Слишком пустой участок вокруг. Она мгновенно отметила: ближайшие люди далеко, кусты закрывают обзор, шум центральной аллеи приглушен деревьями.
Мотоциклы остановились, перекрыв ей дорогу. С них спешились трое молодых мужчин. На вид — лет двадцать пять, может, немного больше. Дешевые спортивные костюмы, тяжелые кроссовки, лица, на которых наглость давно стала привычным выражением. Они двигались так, как двигаются люди, привыкшие к чужому страху.
Вперед вышел тот, кто явно считал себя главным. На шее у него темнели татуировки, поднимаясь почти к подбородку. В ушах блестели серьги. Глаза были прищурены, но в них не было веселья — только самодовольная жестокость. Он остановился перед Мариной, засунув руки в карманы куртки, и смерил ее взглядом.
— Доброе утро, красавица, — произнес он лениво. — Меня Руслан зовут. У нас к тебе просьба маленькая. Деньги срочно нужны. А ты, похоже, можешь помочь.
Двое других разошлись в стороны, отрезая ей пути отхода. Слева стоял худой парень с выбитым передним зубом и нервно дергающимся глазом. Справа — коренастый, мощный, с короткой шеей и тяжелыми руками. Он демонстративно сжимал и разжимал кулаки, будто заранее представлял, как пустит их в ход.
Марина стояла спокойно. Не дрогнула, не сделала шаг назад, не подняла руки. Ее взгляд быстро прошел по лицам, плечам, обуви, положению рук. Расстояние до Руслана — меньше метра. Худой нервничает, значит, может дернуться раньше остальных. Коренастый опаснее: стоит чуть позади, держит правую руку неестественно низко, возможно, прячет предмет.
Она могла атаковать первой. Удар в горло, разворот, локоть в челюсть, захват руки, бросок. Несколько секунд — и один из них выведен из строя. Но их трое. И неизвестно, что у них в карманах.
Руслан решил, что ее молчание — страх.
— Давай без спектакля, — сказал он уже жестче. — Телефон, кошелек, цепочку. Быстро. Мои ребята нервные. Особенно Стас. Он с утра злой.
Коренастый ухмыльнулся. Зубы у него были мелкие, неровные, а улыбка — тупая и неприятная.
— Слышала? — добавил он. — Не заставляй просить дважды…
