Начальник уволил главного бухгалтера после 24 лет работы, но на следующий день владелец собрал руководителей филиала

На подоконнике стояла картонная коробка, в которой прежде была бумага для принтера. Лариса Петровна поставила её туда и посмотрела на парковку. Недавний дождь оставил на асфальте тёмные пятна; среди чужих машин, между серебристым внедорожником и старой машиной, виднелась её собственная — аккуратная, тёмно-зелёная. Семь лет служила верой и правдой.

Через двадцать минут Ларисе Петровне предстояло выйти через служебный вход, держа эту коробку перед собой. За спиной раздастся негромкий смешок, а охранник Вася отведёт глаза и займётся журналом посещений, будто ничего важнее сейчас нет. Каждый год она покупала ему ко дню рождения торт в кондитерской. Пока же Лариса Петровна смотрела вниз, а коробка стояла на подоконнике.

За три недели до этого, в понедельник утром, в филиале появился Максим Сергеевич Ковальчук. Первое его распоряжение касалось переговорной: старые грамоты со стен следовало снять.

— У вас здесь настоящий музей, — сказал он секретарю с той интонацией, с какой указывают на давно ненужную вещь.

Секретарь сняла рамки и понесла в подсобку, прижимая стопку к груди. Лариса Петровна видела её в коридоре. Среди грамот были награды за выигранные региональные тендеры, за добросовестную уплату налогов, за восстановление социальных объектов. Она не стала ничего говорить. В свои пятьдесят восемь лет уже знала: не каждый момент подходит для слов.

К одиннадцати, назначенному времени общего собрания, пришёл весь филиал — от Степана Андреевича, начальника отдела снабжения, который проработал здесь двадцать лет и помнил ещё зарплату наличными в конвертах, до Ирины из бухгалтерии: та работала всего три года и по-прежнему порой обращалась к Ларисе Петровне за помощью с проводками. Лариса села в первый ряд — не ради впечатления: с задних мест она слышала плохо и не собиралась делать вид, что это не так.

Ковальчук умел выступать. Голос звучал уверенно, движения помогали словам, паузы приходились именно на те места, где слушателям стоило задержать внимание. Он рассказывал о цифровой трансформации и новом этапе: холдинг рос, значит, каждому филиалу предстояло соответствовать стратегическому росту. За его спиной сменялись нарядные слайды. Графики, устремлённые вверх стрелки, круглые схемы — те самые пузыри.

— Учёт будет вестись в общей для холдинга ERP-системе. Нам придётся заново распределить некоторые функции. Не исключено, что потребуется и оптимизация штата.

В блокноте Ларисы появились два слова: «ERP», «оптимизация». Рядом она поставила вопросительный знак. Вопрос был не о смысле сказанного — смысл она поняла слишком хорошо.

После собрания Ирина подошла к ней и заговорила почти шёпотом:

— Лариса Петровна, вы слышали про оптимизацию? Ведь это о нас, о бухгалтерии?

— Речь шла обо всех, — ответила Лариса, продолжая идти.

— Но с этой ERP всё будет автоматически. Получается, нас сократят.

— Ирина, — Лариса Петровна остановилась и посмотрела на неё. — Возвращайся к работе. Квартальный отчёт сам себя не напишет.

Ирина кивнула и ушла. Лариса закрыла за собой дверь кабинета, но к столу сразу не села. Несколько секунд смотрела на знакомые вещи: папки, сложенные ровными стопками, ручки в подставке, старый настольный календарь с озёрными видами. Сын подарил его четыре года назад. Для дат и планов давно хватало телефона, а календарь остался — к нему привыкла.

Двадцать четыре года за этим столом. Из окна всё так же виднелись соседнее здание и клён. Каждую осень дерево становилось таким ярким, что хотелось его сфотографировать, и каждый раз она забывала. Когда Лариса Петровна Бондарь пришла сюда, названия «Ритмострой» ещё не существовало. Говорили попросту: строительная фирма Ткача.

В бывшем проектном институте тогда арендовали три комнаты. На шестерых сотрудников приходился один принтер, который через раз зажёвывал бумагу. Николай Алексеевич Ткач был почти на десять лет моложе, чем Лариса сейчас: энергичный, резкий, а когда обдумывал что-нибудь, барабанил пальцами по столу.

Её собеседование состоялось в пятницу вечером. Остальные уже разошлись, полупустой офис освещала одна настольная лампа. Николай Алексеевич читал резюме.

— Двое детей у вас. Сколько младшему?

— Четыре года.

— Часто болеет?

— Дети все болеют.

Он посмотрел на неё поверх резюме. Лариса взгляда не отвела.