Лицо Назара сначала налилось краской, затем заметно побледнело. Он вскочил, запутался в лежавших на полу брюках и выбежал в коридор. Почти сразу оттуда донёсся встревоженный крик: ключи исчезли из кармана его куртки.
Через секунду он вернулся, натягивая футболку швами наружу. Слова вырывались торопливо и путано. Назар решил, что мать могла поехать проверить квартиру и случайно столкнуться там с ворами: её машины во дворе не было, ключи пропали, а в шкафу хранилось состояние. Значит, нужно немедленно ехать в город и спасать и её, и золото.
Он метался между кроватью и стулом, разыскивая носки, документы и кошелёк. В спешке Назар несколько раз хватал не те вещи, снова бросал их и озирался по сторонам. Ударился ногой о мебель, выругался сквозь зубы, схватил телефон и потребовал, чтобы Марьяна тоже собиралась. Чем спокойнее оставалась жена, тем сильнее он торопился, будто одной суетой мог вернуть исчезнувшие ключи и отменить ночной звонок.
— Почему ты спокойно пьёшь чай? У нас почти пять миллионов уносят!
Марьяна поправила подушку, прислонилась к изголовью и вытянула ноги.
— Перестань носиться. Я никуда не поеду посреди ночи.
— Ты вообще понимаешь, что случилось? Мама неизвестно где, твои ценности украли!
— Твоя мама находится в полицейской машине и рассказывает сотрудникам свои версии, — жёстко произнесла Марьяна. — Она вытащила ключи из твоей куртки, открыла нашу дверь и полезла за шкатулкой. Именно её охрана задержала на месте.
Назар замер, всё ещё сжимая в руке ветровку. Рот его приоткрылся, а плечи медленно опустились. Он смотрел на Марьяну уже не с раздражением, а с растущим недоверием, потому что смысл её слов наконец начал вытеснять удобную версию о матери, приехавшей спасать квартиру от воров.
— Мама? Хотела украсть? Это какая-то нелепость. Она же поехала за каплями.
— Конечно. Только лекарством почему-то оказалась дубовая шкатулка с золотом. Поезжай и спроси, от какой болезни она помогает…
