У входа в больницу поднялся такой шум, что несколько человек в холле одновременно обернулись. Сквозь раздвижные двери ввалились двое в форме. Один, крепкий и встревоженный, почти нес на себе второго. Тот едва держался на ногах, согнувшись так, будто каждое движение отдавалось в теле новой вспышкой боли.
— Помогите! — сорвался на крик первый. — Кто-нибудь, быстрее! Ему плохо!
Доктор Эмиль только успел зайти в свое отделение, накинуть халат и просмотреть первые результаты анализов, когда этот отчаянный голос прорезал утреннюю тишину. В больничных коридорах ему приходилось слышать многое: плач, стоны, испуганные просьбы, тревожные команды медсестер. Но этот крик был другим. Он был мужским, резким, сорванным от паники и боли.
Эмиль застыл на секунду, затем бросил бумаги на стол и почти бегом вышел из кабинета. Стетоскоп качался на груди, подошвы глухо стучали по блестящему полу. Когда он добежал до приемного холла, то невольно остановился.
Перед стойкой регистрации стояли двое военных. Один поддерживал другого под плечо. Молодой мужчина лет двадцати пяти, бледный, мокрый от пота, с искаженным лицом, пытался не упасть. Но сильнее всего в нем поражал живот.
Он был огромным. Не просто вздутым, не похожим на обычный отек или прибавку в весе. Круглый, тяжелый, резко выступающий вперед — такой живот Эмиль видел у женщин перед самыми родами. Только перед ним стоял мужчина.
Мысль прозвучала в голове врача нелепо и страшно одновременно: он выглядит беременным.
— Носилки! — крикнул Эмиль, приходя в себя. — Срочно носилки сюда!
Медсестры тоже на мгновение онемели, но приказ вернул их к движению. Пока они бежали за каталкой, доктор опустился перед молодым военным на одно колено и постарался говорить спокойно:
