— Марьяна Олеговна? Вас беспокоит диспетчер. В квартире сработали датчики входной двери и движения в коридоре.
Мужской голос звучал деловито и совершенно бесстрастно. Ни удивления, ни тревоги в его интонации не было: для дежурного это оставалось обычным ночным вызовом. Марьяна откусила кусочек сыра, спокойно прожевала и спросила, удалось ли задержать проникшего внутрь человека.
— Экипаж уже на месте. Дверь была открыта вашими ключами, однако правильный код сигнализации нарушительница ввести не смогла. Задержана женщина, пытавшаяся вынести дубовую шкатулку. Она громко возражает, размахивает руками и отказывается выполнять требования сотрудников. Сейчас её передадут полиции. Вы сможете приехать?
— Я за городом. Оформляйте всё в установленном порядке.
Завершив разговор, Марьяна взяла чай, положила ломтик сыра на хлеб и направилась в спальню. Назар раскинулся на кровати, заняв почти всё свободное место, и мерно похрапывал. Жена включила ночник, села рядом и несколько раз коснулась его плеча.
— Назар, просыпайся.
Он недовольно заворочался, приоткрыл мутные со сна глаза и спросил, не наступило ли уже утро. Марьяна отпила чай, выдержала короткую паузу и ровным голосом сообщила:
— Ты помнишь, что твоя мама среди ночи отправилась за лекарством? Только что звонила охрана. В нашей квартире сработала сигнализация. Кто-то пытался забрать бабушкино золото, пока мы отдыхаем на даче.
Назар несколько раз моргнул. Разбуженное сознание с трудом соединяло в одну картину ночную аптеку, мать, сигнализацию и шкатулку. Взгляд его то останавливался на чашке в руках жены, то рассеянно уходил к двери. Он сел, провёл ладонями по лицу, пытаясь окончательно проснуться, и хрипло переспросил, о каком золоте идёт речь.
— Видимо, о моём наследстве. Женщину поймали в коридоре со шкатулкой в руках. А дверь она открыла твоими ключами…
