— Понимаю, — ответила Элина, и голос её сорвался. — Мы всё это время были там. Внизу. Под землёй. Я выбралась, чтобы привести помощь.
Марк смотрел на неё и пытался удержать привычную трезвость. Перед ним лежала взрослая женщина — измученная, обезвоженная, едва живая. Она утверждала, что когда-то была двенадцатилетней девочкой из исчезнувшего класса. Это звучало невозможно, нелепо, безумно. Но страх в её глазах не походил на выдумку. Так смотрят не те, кто сочиняет историю. Так смотрят люди, успевшие увидеть дно ужаса.
В тот давний день всё начиналось совершенно обычно.
Класс отправился в лес вместе с учительницей. Детям пообещали занятие на природе: почва, камни, растения, наблюдения, всё то, что обычно скучно звучало в классе, но становилось интереснее под открытым небом. Когда группа не вернулась к назначенному времени, в школе сначала решили, что прогулка затянулась. Такое случалось: кто-то устал, кто-то задержался, учительница могла выбрать более длинную тропу.
Но минуты тянулись, и спокойствие быстро истончалось.
Директор школы, Виктор, был человеком сдержанным. Он не любил поддаваться панике и всегда предпочитал проверять факты прежде, чем поднимать тревогу. Но в тот день тревога сама вошла в его голос. Он связался с полицией, стараясь говорить ровно, хотя уже понимал: ждать больше нельзя.
Сначала в лес отправили несколько человек. Потом к ним присоединились родители, спасатели, добровольцы. С наступлением сумерек страх сделался почти физическим. Он сдавливал горло, мешал дышать, заставлял людей снова и снова выкрикивать детские имена в глухую чащу.
Лес прочёсывали всю ночь. Затем ещё день. Потом ещё.
Проверяли тропы, овраги, ручьи, заросшие участки, старые строения, низины, каменистые склоны. Собаки брали след и теряли его. Родители ходили до изнеможения, срывая голоса, хватаясь за любую надежду. Кто-то находил сломанные ветки и уверял, что дети проходили здесь. Кто-то замечал след в грязи и звал остальных. Но каждая зацепка обрывалась.
Недели поисков не дали ничего.
Двадцать три ребёнка и взрослая женщина исчезли так, будто земля разом закрылась над ними.
Эта рана не затянулась даже через годы. Люди не могли принять, что такая большая группа могла пропасть без единого следа. Появлялись версии: несчастный случай, похищение, тайное укрытие, провал в старую полость. Потом версии уступили место страшным рассказам. Говорили, что иногда ночью в лесу слышится детский плач. Будто на одной из полян мелькает слабый свет. Будто чаща помнит тех, кого забрала, и не позволяет живым приблизиться к правде.
И теперь женщина на больничной койке говорила, что дети не погибли.
Они выжили…
