Оксана вышла из офиса около половины одиннадцатого. За её спиной почти сразу сомкнулись стеклянные двери, и здание осталось позади — большое, тёмное, с редкими освещёнными окнами и дежурным светом в коридорах. Охранник внизу едва поднял глаза от телефона, кивнул ей больше по привычке, чем из вежливости, а она ответила таким же усталым движением головы и вышла в прохладный поздний вечер.
Утром ей казалось, что всё закончится быстро. Нужно было только отправить полугодовой отчёт, проверить последние цифры, внести пару мелких правок и уйти домой в нормальное время. Она даже успела представить, как вечером спокойно поужинает, примет душ, ляжет пораньше и хотя бы один раз не будет засыпать с ощущением, что день просто выжали из неё до последней капли. Но отчёт оказался не задачей, а ловушкой. Сначала нашлась ошибка в таблицах, потом начальник решил изменить порядок разделов, затем вернул готовый файл с новыми замечаниями и фразой: «Нужно бы ещё раз пройтись». Это «ещё раз» растянулось на часы.
Четырнадцать часов перед монитором превратились в один мутный, липкий день. К вечеру у Оксаны болели глаза, спина отзывалась тупой тяжестью, а мысли словно двигались сквозь густой туман. Она уже не злилась по-настоящему — на сильную злость тоже нужны были силы. Оставалось только раздражение, глухое и упрямое, как тихий шум где-то внутри.
До метро она дошла почти машинально. Ночной город вокруг жил своей отдельной жизнью: у остановки кто-то смеялся, из маленького магазина вышла женщина с пакетом, мимо проехала машина, оставив за собой влажный блеск фар на асфальте. Оксана смотрела на всё это рассеянно, будто через стекло. Ей хотелось только добраться домой и перестать быть человеком, который весь день кому-то что-то должен.
В метро было уже не так людно. Турникеты щёлкнули, эскалатор повёз её вниз, навстречу тянуло прохладным воздухом из тоннеля. На платформе стояли редкие пассажиры: кто-то листал телефон, кто-то устало смотрел в пустоту, кто-то держал в руках пакет с поздними покупками. Поезд подошёл почти пустой, и Оксана вошла в ближайший вагон без всякого выбора — просто туда, где двери раскрылись перед ней.
Она села у двери, поставила сумку рядом и прислонилась виском к поручню. Ноги гудели так, будто она не сидела весь день за столом, а прошла пешком через весь город. Она закрыла глаза, пообещав себе не спать, а лишь дать глазам минуту отдыха. Но поезд тронулся, вагон мягко качнуло, и эта ровная тряска быстро стала слишком убедительной….
