Остап возвращался налегке. Утром он выгрузил металлопрокат в большом промышленном городе, поставил последние подписи в накладных и теперь тянул пустой полуприцеп обратно на базу. Впереди лежал длинный маршрут через несколько крупных узлов и сотни километров безымянной трассы. Если не случится поломок и погода не подведёт, дорога займёт неделю.
Для него это была не поездка, а обычный рабочий круг, один из тех, что со временем сливаются в непрерывную ленту. Остап почти всегда ходил один. Когда-то, ещё много лет назад, рядом сидел сменщик, но тот вскоре ушёл на другую работу, и правая половина кабины постепенно стала такой же привычно пустой, как тёмное место за окном после полуночи.
Он научился разговаривать с приёмником, ставить термос на пассажирское кресло и различать оттенки дорожной тишины. На третий день она уже переставала быть молчанием. В ней появлялся ритм двигателя, сухой шорох шин, свист воздуха у старого уплотнителя, тихий звон посуды в боковом ящике. Всё это складывалось в единственную компанию, которой не требовались ответы.
Остапу исполнилось сорок три. Шесть лет назад он развёлся. В квартире, оставшейся после брака, бывал реже, чем на некоторых стоянках. Мать жила в деревне далеко от его маршрута; по воскресеньям он звонил ей и каждый раз обещал приехать скоро. Друзья у него были, но немного, и почти все такие же люди дороги, разбросанные по разным направлениям. Его жизнь давно напоминала трассу: длинную, прямую, упрямо уходящую вперёд и почти не оставляющую места для поворота.
Позже Остап много раз повторял, что в тот вечер не было ни одного дурного знака. Никаких странных голосов из приёмника, внезапных поломок или тревожных предчувствий. Около одиннадцати, а может, уже ближе к полуночи, дорогу накрыл туман. Он съел указатели, стёр лесные края и оставил перед фарами только узкий влажный коридор.
Где именно это произошло, Остап так и не смог определить. Кажется, за небольшим посёлком, на прямом участке среди леса. Сначала в свете фар мелькнуло что-то светлое. Потом из серой мглы проступила женская фигура.
Девушка стояла на обочине неподвижно. Не поднимала руки, не делала шага к дороге, не просила остановиться. Просто смотрела вдоль трассы, слегка склонив голову, будто ловила далёкий звук. На ней были белая строгая рубашка, красный галстук, короткая чёрная кожаная юбка, коричневая куртка и лёгкие тёмные туфли. Для холодной октябрьской ночи наряд выглядел нелепо. Длинные тёмные волосы колыхались, словно их трепал поток от проезжающих машин.
Но никаких машин рядом не было. Остап ехал один, а волосы всё равно шевелились.
Он проехал мимо. Именно так сначала и рассказывал: увидел и не остановился. Опытный водитель ночью не берёт на пустой трассе первого встречного. Историй о таких попутчиках хватало. Один знакомый когда-то подобрал голосующего мужчину, а до стоянки добрался без кошелька и с порезанной рукой.
Через триста метров Остап сам не заметил, как переставил ногу на педаль тормоза. Не обдумал, не взвесил, не решил. Будто под рёбрами дёрнули за незримый крючок, и тело подчинилось раньше головы. Тягач тяжело осел, полуприцеп качнулся, красные огни легли на мокрый асфальт.
В зеркале девушка оставалась на прежнем месте. Затем неторопливо повернулась и пошла к нему. Она не ускоряла шаг, не боялась, что он передумает, не оглядывалась. Двигалась с такой спокойной уверенностью, словно знала: машина будет ждать…
👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
