Меня зовут Марьяна. Моя жизнь помещалась в маршруты маленького города: дом, аптека, спортзал, прогулки. Дни текли ровно: белый халат, запах лекарств, витрина, чужие просьбы, чек, снова улыбка. В этой размеренности было спокойно, но иногда казалось: меня держат в прозрачной банке, где всё видно, а воздуха мало.
Дома я становилась другой. Сбрасывала халат вместе с дневной сдержанностью, распускала волосы, ходила босиком по холодному полу и чувствовала тело так, будто только здесь оно принадлежало мне. Я знала, что нравлюсь мужчинам: тонкая талия, мягкая линия бёдер, грудь, которую не хотелось прятать, походка, после которой взгляды задерживались.
Но дело было не только во внешности. Я умела смотреть. Так, что в обычном разговоре появлялся намёк. Так, что даже молчание начинало звучать как обещание.
Мой муж, Тарас, вёл уроки труда в местной школе. Спокойный, с очками на переносице, он любил порядок во всём: в шкафу, в расписании, в словах, в чувствах. Меня он любил бережно и терпеливо. В нашей близости не было холода, но был выученный ритм: я не жаловалась, просто знала наперёд почти каждый его жест.
Однажды вечером он вдруг сел рядом и долго крутил в пальцах край стакана. Я сразу поняла: сейчас прозвучит что-то непривычное.
— Марьяно, можно спросить одну вещь? Только не сердись сразу.
Я посмотрела на него исподлобья, уже чувствуя любопытный холодок.
— Спрашивай.
Он помолчал, поправил очки, потом выдохнул:
— Ты когда-нибудь представляла, что рядом с тобой мог бы быть другой мужчина? Не вместо меня. А… при мне.
Я застыла. Сначала внутри поднялась обида, будто он сам отодвигал меня от себя. Потом — удивление. А следом пришло то, чего я не ожидала: тонкая, опасная искра интереса.
— Ты сейчас о чём говоришь?
— О том, что я хотел бы видеть тебя желанной не только для себя, — сказал он тише. — Не как измену и не как предательство. В тебе столько огня, что мне хочется увидеть, как он вспыхивает для кого-то ещё. И всё равно остаётся моим.
Он смутился, ушёл на кухню, налил воды и вернулся, не поднимая глаз. Мы не продолжили разговор, будто оба испугались произнесённого. Но мысль осталась: ходила по квартире тенью, ложилась рядом ночью и возвращалась утром, когда я застёгивала аптечный халат…
