Жизнь без прикрас
К сараю я пробиралась с кастрюлькой овсянки в руке и чистой простынёй под мышкой. Двор раскис, и без досок, брошенных Стёпой прямо в грязь, было не пройти. С крыши капало. Начало марта, семь утра; у нас шла уже девятая неделя с Галиной Борисовной. Именно тем утром я поняла: дальше мы её не вытянем.
Руки были заняты, пришлось нажать на дверь плечом. Войдя, я сразу включила обогреватель; после щелчка раздалось гудение.
— С добрым утром, Галина Борисовна.
Она лежала на боку, повернувшись к двери, и следила за мной ясными глазами, но на приветствие не ответила. После инсульта, случившегося три года назад, она почти лишилась речи, хотя понимала всё.
Кастрюльку я пристроила на ящик, затем откинула укрывавшее Галину Борисовну одеяло. Сухая простыня — уже радость. Галина Борисовна ухватилась за мою руку, помогая себе перевернуться к стене, чтобы я перестелила постель. Силы в её пальцах ещё хватало.
В январе эти пальцы держались за штакетник у её собственной калитки. Тогда я возвращалась из школы с вечерней уборки — работаю там техничкой. В ту ночь было за тридцать, а на ней только халат и мужские ботинки, надетые на босые ноги. Она стояла и уже даже не плакала.
Между её домом и нашим бараком был лишь переулок: жили мы прямо напротив друг друга. С осени в нём поселились квартиранты, Галине Борисовне оставили заднюю комнату. Как я перетащила её оттуда к нам, не помню. Помню другое: положить её у нас было негде. В двух комнатах и так жили пятеро — мы со Стёпой и трое детей.
Стёпа переводил взгляд с соседки на меня, потом молча ушёл во двор. До ночи из сарая доносался стук. Он заложил стены минватой и зашил досками, протянул от дома удлинитель, устроил освещение. С пилорамы принёс обогреватель, когда-то собранный им из старого. К утру там уже можно было жить в тепле.
Неделю Галина Борисовна пролежала на нашей раскладушке. Потом Стёпа за выходные сколотил ей кровать.
На третий день дочь Галины Борисовны наконец ответила на мой звонок. Марина жила в райцентре, всего в сорока километрах от нас, и официально была материнским опекуном.
— Пусть пока побудет у вас. Я заплачу, — сказала она.
После этого мои звонки оставались без ответа.
Я заканчивала мыть пол возле кровати, когда появилась Лена, наша средняя. Мой старый платок она завязала узлом на затылке, на ногах болтались резиновые сапоги на размер больше. Забралась на ящик и распорядилась:
— Бабушка Галя, давай петь.
До болезни Галина Борисовна заведовала сельским клубом, а хору отдала сорок лет. Ещё в первую ночь в сарае она негромко загудела мелодию; сидевшая рядом Лена принялась повторять. Через неделю они уже знали слова и пели вместе. Старую хоровую песню о девушке, просящей реку отпустить её домой, я до этого не слышала.
Лена вдохнула и начала тоненько, сбиваясь:
— Отпусти меня, река…
Следом вступил низкий, с хрипотцой, голос Галины Борисовны:
— До мостка, до зелёного. На горке порог у меня, и горит там огонёк мой.
Я слушала стоя, не выпуская из руки мокрую тряпку. Днями от неё не добиться даже слова «пить», а тут — целая строка, без запинки. Не обрывки звуков: каждое слово выговаривалось полностью.
Допев, Лена похвалила её:
— Вот молодец, бабушка! Так я младшему говорю, когда он кашу доедает.
Я решила попробовать:
— Галина Борисовна, может, ещё одним одеялом укрыть?
Она посмотрела на меня, но ничего не ответила. Вместе с окончанием песни кончались и слова. Всякий раз одно и то же.
Я накормила её овсянкой с ложки, обтёрла губы и вышла звонить Марине. С января этих попыток было столько, что я перестала их считать. Телефон у меня старенький, экран треснутый. Пока набирала номер, думала, как бы нам дожить до зарплаты: обогреватель расходовал столько электричества, что Стёпа вечерами сидел над квитанцией, не произнося ни слова.
Впервые за два месяца Марина ответила.
— Да, говорите, — быстро сказала она.
— Это соседка, Ирина. Ваша мама всё ещё у нас.
— Где моя мать, мне известно.
Поделитесь впечатлением от истории
2Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.
человек не один под присмотром
трудно объяснить и сложную старость,и отношения с близкими людьми