Жизнь без прикрас
Я ещё не дошёл до калитки, а из дома уже выносили день рождения моего внука: торт, стулья, скатерть. Около двадцати человек уходили с этим под дождь. Уходили из-за меня.
Утром я поднялся, как обычно, в шесть часов. Белую рубашку выгладил сам, ботинки вычистил; из шкафа вынул тёмно-серый костюм, оставшийся висеть там после проводов в отставку. С галстуком пришлось повозиться: завяжу, распущу, начну заново. За тридцать восемь лет я привык справляться с ним за двенадцать секунд, даже не подходя к зеркалу.
Потом полчаса просидел на табуретке в прихожей. Одетый, с ключами в руке. Всё ждал, что откажусь от поездки.
Не отказался.
У поворота с Берестяного шоссе я притормозил возле старой цыганки с цветами. Приезжать с пустыми руками нельзя, а что покупать, я не знал. Под тополем, возле прикрытой от мороси клеёнкой корзины, сидела сухощавая смуглая женщина. Белая коса охватывала голову, поверх неё был повязан выцветший бордовый платок.
— Посоветуйте что-нибудь для молодой женщины, — попросил я. — Я не знаю, какие цветы ей нравятся.
Она подняла глаза. Долго смотрела молча, затем сама отобрала белые астры и добавила три веточки рябины. Я расплатился и уже повернулся к машине, когда она ухватила меня за рукав пальто — так крепко, что я выронил сдачу в лужу.
— Сорок минут обожди. После поедешь.
За мои тридцать восемь судейских лет — сначала в районном суде, затем в областном — мне довелось выслушать и крики подсудимых, и угрозы их родных. Однажды возле суда прокололи все четыре колеса моей машины. Командовать мной пытались многие; обычно хватало взгляда, чтобы человек замолчал.
Я посмотрел на продавщицу именно так, сверху вниз. На неё это не подействовало.
— Уберите руку. Меня к трём ждут.
— Знаю я, к которому часу. Подожди сорок минут, Вадим Леонидович, ради Наташи.
Пальцы разжались, но уйти я не смог. Так и остался с букетом на обочине. Незнакомая женщина знала моё имя и отчество — я был уверен, что вижу её впервые. Тогда был уверен. Но откуда у неё это «Наташа»?
Жены не стало два года назад. Так называли её я и самые близкие. А я полагал, что других самых близких людей у неё, кроме меня, нет.
— Откуда вы знаете меня?
Вместо ответа она нагнулась над корзиной и занялась астрами, словно рядом уже никто не стоял.
— А жену мою откуда знаете?
— Сорок минут, — повторила она, не отрываясь от цветов. — Сам увидишь.
На этом разговор кончился. Женщина накрыла корзину клеёнкой, подняла её и двинулась прочь. Не к остановке и не по шоссе: напрямик, за заборы, по мокрым огородам, к началу Медуничной улицы. Шла она с такой скоростью, с какой старухи не ходят.
Вернувшись за руль, я устроил букет на соседнем сиденье. На часах было без двадцати три. До дома семь по Медуничной — всего три минуты. Ничто не мешало приехать точно к назначенному в письме часу.
В суде секретари за глаза прозвали меня «городскими часами»: за тридцать восемь лет ни одного опоздания на заседание. Сейчас тоже можно было ехать. Можно было посмеяться над странной просьбой, а то и обратиться в полицию — кто знает, что у этой женщины на уме.
Рука легла на ключ зажигания и осталась неподвижной. В ушах стояло: «Ради Наташи». К тому же я верил, что за тридцать восемь лет научился замечать ложь по тому, как человек выдерживает взгляд. Продавщица, по моему убеждению, говорила правду. Знала что-то, перед чем моё прибытие ровно в три теряло значение.
Дворники размазывали морось по стеклу. Я пытался разобраться сразу в трёх вещах: откуда цыганка с обочины знает нас с женой, почему назначила именно сорок минут, не десять минут и не час, и как я дожил до девятилетия собственного внука, так и не познакомившись с ним.
Из внутреннего кармана я вынул его письмо. За последние несколько дней прочёл, наверное, сто раз. Заодно на коврик выскользнул пожелтевший листок, сложенный в восемь раз и протёртый на сгибах до дыр. Его я поднял и сразу спрятал. Читать не требовалось: заголовок районной газеты помнил наизусть.
«Судья, который пожалел поджигателя».
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.