Жизнь без прикрас— Зачем ты эту гадость бережёшь?
— На память.
Я солгал ей. Все тридцать лет стоило на экране появиться пожару — горел ли дом, склад или сарай, — как внутри у меня холодело. Звук я выключал, порой уходил из комнаты. Наташа считала, что мне тяжело видеть чужое несчастье. Я оставлял её в этом убеждении.
В руках у меня теперь был другой листок, тетрадный, в клетку. На конверте ребёнок старательно вывел всё, что положено: индекс, адрес отправителя. Буквы получались круглыми, с наклоном влево. Почерк левши.
«Здравствуй, дедушка Вадим. Меня зовут Кирилл. Я твой внук. В воскресенье, 18 октября, мне будет девять лет. Приходи на мой день рождения в три часа. Улица Медуничная, дом семь. Мама с папой не знают про письмо. Это сюрпрес. Бабушка Наташа говорила, что ты обязателно придёшь, если я сам тебя приглашу. Я тебя приглашаю. Твой внук Кирилл Ярош. А ещё умею играть на пианино. Меня бабушка учила».
Несколько дней я твердил себе, что никуда не поеду. Письмо пришло во вторник; вместе с ним в почтовом ящике лежали квитанция за электричество и реклама пластиковых окон. Я сперва не понял, что за конверт держу. Обратный адрес вёл на окраину города, на Медуничную, в дом семь. От Кирилла. Марка криво приклеена вверх ногами, поверх неё — штемпель местной почты.
Дома я сел к письменному столу, надел очки и взял нож для бумаг. Так же тридцать восемь лет вскрывал документы по делам. Только теперь через минуту пришлось снять очки. Я долго сидел перед стеной, ни на что другое не глядя.
На следующий день убрал приглашение в ящик. Час спустя достал обратно. К вечеру устроил под стеклом на столе, утром спрятал в папку, потом переложил в пиджак. В кармане оно и осталось.
На пятый день я отправился в тот район и отыскал почтовое отделение. Пожилую почтальоншу спросил, не запомнила ли она мальчика, посылавшего письмо.
— Такого худенького, в очках? — Она взглянула поверх своих очков. — Конечно, помню. Сам марку языком смочил, сам приклеил. Трижды спрашивал, дойдёт ли. Я ему: «Не переживай, сынок, доставят». А он: «Это дедушке. Он меня совсем не знает».
От почты до Медуничной было минут пять. Я вышел, сел в машину — и туда не поехал.
Убеждал себя: ловушка. Дмитрий, мой сын, десять лет не произносивший моего имени, придумал всё это. Усадил ребёнка за стол, продиктовал письмо. Я явлюсь, а меня при гостях выставят за дверь.
Всю жизнь я проверял чужие версии; стоило взяться за собственную, и она рассыпалась на первой же улике. В приглашении нашлось три ошибки. Слово «приходи» Кирилл сначала написал с двумя буквами «д», затем одну перечеркнул — аккуратно, одной чертой. Вместо «сюрприз» получилось «сюрпрес», а в «обязательно» недоставало мягкого знака.
Тот, кто диктует ребёнку письмо незнакомому человеку, перечитает написанное. Тем более если хочет заманить адресата. Так рассуждал я, разглядывая эти три ошибки. Они убеждали меня: взрослых рядом не было. Мальчик писал украдкой, сам; я представлял, как он высунул язык, убрал лишнюю букву и не заметил двух остальных промахов.
Перевернув лист, я нашёл второе доказательство. В уголке карандашом было нарисовано пианино: педали, подсвечники, а слева на стенке — отбитый угол. Кирилл даже заштриховал скол. Подпись гласила: «Это бабушкино».
Чёрное пианино я узнал. В 1986 году купил его у профессорской вдовы в другом городе, отдав всё, что откладывал два года. Свадебный подарок Наташе. Зимой мы везли его грузовиком, и всю дорогу я держал инструмент руками. На одном повороте всё-таки не удержал: пианино качнулось, угол пришёлся о борт кузова. Этот скол и попал на детский рисунок.
Наташа тридцать лет преподавала музыку детям в школе искусств. Дома по вечерам звучали Шопен, Шуберт, а ещё старый вальс. Его она и напевала, полагая, что я уже сплю.
Четыре года назад я вернулся из командировки и увидел у стены книжный шкаф. Пианино не было.
— Продала, — объяснила жена. — Руки болят. А инструменту хозяин нужен.
Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.