Стрелки на старых настенных часах в гостиной показывали без четверти десять, когда Оля в третий раз набрала номер мужа. И в третий раз вежливый женский голос сообщил ей, что абонент находится вне зоны действия сети. Она положила телефон на стол и прижала ладони к щекам.
Щеки горели, словно она долго стояла на морозе. Хотя за окном был тёплый сентябрьский вечер, и на подоконнике задумчиво мерцала свеча, которую она зажгла час назад, чтобы как-то занять себя.
— Маш, ужинать будешь? — крикнула Оля в детскую, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
— Нет, мам, я уже не хочу. Я с папой подожду, — донеслось в ответ.
Машенька в свои шесть лет обладала удивительной способностью улавливать настроение матери. И Оля всегда боялась, что дочка слишком рано научится распознавать тревогу. Поэтому она сжала зубы, заварила себе крепкий чай и села к окну. Андрей никогда так не задерживался. Никогда.
За восемь лет их совместной жизни он мог опоздать на полчаса, в крайнем случае на час, но всегда, всегда звонил. Даже если работал над сложным квартальным отчётом, даже если был на корпоративе, даже когда лежал с воспалением лёгких в больнице после неудачной командировки в отдалённый северный регион. Это было их негласное правило. Он звонил. Она знала.
А сейчас стрелки показывали уже десять, и телефон молчал. Оля взяла мобильный и набрала первый номер из списка контактов. Игорь, давний друг Андрея ещё со студенческих времён, ответил почти сразу.
— Оль, привет. Что-то случилось? — голос его звучал озадаченно.
— Игорь, ты сегодня Андрея не видел? Он не приехал домой. Телефон не отвечает.
В трубке повисла короткая пауза, и Оля по этой паузе поняла. Нет, не видел.
— Нет, мы с ним последний раз в субботу созванивались. А что, давно нет?
— Часа три уже.
— Хм, странно. Слушай, может, на работе задержали? Сейчас у них там, говорят, аудит какой-то идёт большой?
— Может быть, — выдохнула Оля. — Прости, что побеспокоила.
— Да брось, ты что. Если что, звони сразу. Я тут.
Следующий звонок — Володе, школьному товарищу. Тот же ответ, та же лёгкая обеспокоенность. Потом Антон, потом Виталий, потом Дима. Никто не видел Андрея со вчерашнего дня. Оля чувствовала, как с каждым звонком в груди крепнет холодный твёрдый ком, и дышать становится труднее.
Машенька прибежала из своей комнаты, держа в руках плюшевого жирафа, и забралась к матери на колени.
— Мам, а почему папы долго нет? — спросила она, прижимаясь щекой к её плечу.
— Папа на работе задержался, солнышко.
— Опять с тётей Цифрой? — уточнила Машенька серьёзно.
Так дочка называла квартальные отчёты, потому что Андрей однажды в шутку сказал ей, что у него на работе живёт тётя по имени Цифра, которая очень любит, чтобы её всё время поправляли и причёсывали.
— Опять с ней, — ответила Оля и поцеловала дочку в макушку. — Иди почисть зубы и ложись, я к тебе сейчас приду.
Когда Машенька убежала, Оля снова взялась за телефон. Оставался последний человек, кому она могла позвонить. Коллега Андрея по работе — Павел. Они были не близкими друзьями, скорее приятелями, но в одном отделе работали уже четыре года. Если кто-то и знал, где сейчас её муж, то именно Павел.
Оля нашла его номер в записной книжке мужа на холодильнике. Андрей всегда дублировал важные контакты ещё и от руки, в маленький блокнот. Говорил, что техника может подвести, а бумажка — нет. Длинные гудки. Один, второй, третий.
И, наконец, щелчок, и заговорил автоответчик. Сначала Оля даже не сообразила, что слышит. Голос Павла, спокойный и чуть уставший, произносил странную фразу:
— Здравствуйте. Если вы это слышите, значит, меня нет рядом с телефоном. Возможно, очень нет. Андрюш, если это ты, поезжай в загородный дом к моей бабушке. Там, в красной банке, всё. Никому не доверяй. Олю береги. Остальным оставьте, пожалуйста, ваше сообщение после сигнала.
И ровный, бездушный гудок.
Оля сидела с прижатым к уху телефоном, и ей казалось, что пол под ногами медленно уходит куда-то вниз. Она перезвонила. Ещё раз. Ещё. Каждый раз тот же голос. Тот же текст.
«Андрюш, если это ты, поезжай в загородный дом… Никому не доверяй. Олю береги».
Оля. Её Оля. Он назвал её имя. Что это значит? Что Павел сделал такую запись? Когда? Зачем? И почему он сказал «беречь Олю» словно знал, что с её мужем может что-то случиться? Голова шла кругом, и Оля заметила, что её пальцы дрожат так сильно, что она едва удерживает телефон.
Из детской донеслось сонное:
