— Мама, ты где? Я почистила.
Оля заставила себя встать. Заставила улыбнуться. Зашла к дочке, подоткнула одеяло, прочитала любимую сказку про девочку и трёх медведей. Машенька уснула быстро. Она всегда засыпала быстро, как будто весь её маленький день был полон каких-то важных и утомительных свершений.
А Оля сидела рядом с её кроваткой. Смотрела на ровно поднимающуюся и опускающуюся грудку и думала: «Что же ты, Андрюшенька, натворил? Куда ты пропал?»
Ночью она не сомкнула глаз. Лежала на своей половине широкой кровати, повернувшись лицом к его пустой подушке, и пыталась вспомнить, что она могла пропустить. Какие были признаки, какие были звоночки. Потому что теперь, в темноте, в тишине, ей казалось, звоночки были. Она просто не хотела их слышать.
Утро Оля встретила за кухонным столом, с остывшей чашкой кофе и пустым взглядом. Машенька, проснувшись, первым делом подбежала к двери родительской спальни и распахнула её. Оля услышала, как дочка тихо ахнула.
— Мам, папа всё ещё на работе?
— Всё ещё, золотая.
— А он вернётся сегодня?
— Конечно, вернётся.
Это было первое враньё. Оля сама не верила в эти слова, и от этого внутри что-то царапало. Она отвезла Машеньку в детский сад, попросив воспитательницу Раису Ильиничну, чтобы дочку забирала сегодня бабушка, мама Оли, которая жила в соседнем подъезде. Раиса Ильинична посмотрела на неё внимательно и спросила:
— Олечка, у тебя всё в порядке? Ты на себя не похожа.
— Голова разболелась, — соврала Оля. — Сейчас в аптеку зайду.
И поспешила прочь. Из машины она набрала номер мамы.
— Мам, Андрей вчера домой не пришёл. Пожалуйста, забери Машу из сада и побудь с ней у меня дома. Я… Я разберусь, что случилось.
В трубке повисла страшная материнская тишина. Потом мама сказала очень спокойно, без причитаний:
— Я уже еду. Олюшка, главное, не паникуй. Может, командировка срочная или ещё что? Твой муж — мужчина положительный. Он бы тебя без причины не оставил.
— Я знаю, — выдохнула Оля. — Поэтому и боюсь.
Следующий пункт — отделение полиции. Оля никогда раньше не была в таких местах и теперь, переступая порог, ощутила ту особенную, тоскливую усталость, которая, кажется, въелась здесь в стены. Молодой дежурный, лет двадцати пяти, выслушал её внимательно.
— Так, гражданин Воронцов Андрей Михайлович, 1990 года рождения, не вернулся домой со вчерашнего вечера, так?
— Так.
— Скажите, в семье у вас всё в порядке? Ссоры, конфликты были? Может быть, у супруга есть другие интересы? Друзья какие-нибудь? Подруги?
Оля посмотрела на него и неожиданно для самой себя сказала твёрдо:
— У моего мужа нет других интересов. И других подруг. И мы не ссорились.
— Понимаю, — кивнул дежурный, и в голосе его прозвучало то особенное снисхождение, которое включают, когда говорят с эмоциональной женщиной. — Видите ли, Ольга Сергеевна, у нас в практике большинство таких случаев заканчивается тем, что муж обнаруживается в неожиданном месте. Я бы советовал подождать ещё сутки. Поспрашивать у коллег, у друзей. И уже потом, если не появится…
— А если он в опасности? — перебила Оля.
— А есть какие-то конкретные основания так думать?
Оля открыла рот и закрыла. Что она могла сказать? Что ей послышалось странное послание на чужом автоответчике? Что у неё нехорошее предчувствие? Этот молодой человек посмотрит на неё с ещё большим состраданием и проводит к выходу.
— Нет, — сказала она глухо, — конкретных оснований нет.
— Тогда подождите, пожалуйста. И позвоните, если он вернётся, чтобы мы знали, что у вас всё хорошо.
Оля вышла на улицу, и сентябрьское солнце ослепило её. Она стояла на ступенях полицейского участка, и ей казалось, что никогда в жизни она не была такой одинокой. Телефон в кармане завибрировал. Катя. Подруга. Единственная, кому Оля написала ночью короткое сообщение: «Андрей пропал. Поговори со мной утром».
Сейчас Катя писала: «Я освободилась. Выезжаю к тебе. Где ты?»
Через сорок минут они сидели в маленьком кафе через дорогу от Олиного дома. Катя, высокая, темноволосая, с короткой стрижкой и пронзительными карими глазами, была её самой давней подругой. Они познакомились в институте на первом курсе экономического факультета и с тех пор не теряли связи. Катя несколько лет назад развелась. Тяжело, с большим скандалом. И из этого опыта вынесла особое, цепкое отношение к мужчинам. И к их странным историям.
— Так, — сказала Катя, поставив перед Олей чашку капучино, — рассказывай всё. Подробно. Каждую мелочь за последнюю неделю. Что ел? Что говорил? Во сколько приходил? Кому звонил?
Оля начала рассказывать. Начала с того дня, как они вернулись с моря. Три недели назад. Андрей был тогда загорелый, отдохнувший, весёлый. Они с Машенькой строили на пляже песочные замки. Он смешно ворчал, что «эти девочки совсем меня замучили». Катя слушала, кивала, делала пометки в блокноте. У неё была эта профессиональная привычка — записывать всё. Катя работала в страховой компании специалистом по расследованию страховых случаев. И привычка перешла в личную жизнь.
— Когда у него начался этот аудит на работе? — спросила Катя.
— Дней десять назад.
— И что, он часто задерживался?
— Да, последнюю неделю постоянно. Возвращался уставший, молчал. Я думала, работа просто тяжёлая.
— А разговоры по телефону? Что-то странное?
Оля задумалась. И вдруг словно щёлкнуло….
