Она не знала, где вышла. Не знала, сколько лет прошло. Её тело было слишком слабым, чтобы идти, но мысль о тех, кто ждал под землёй, гнала вперёд. Она брела между деревьями, потом пыталась бежать, падала, поднималась, снова шла, снова падала. И наконец потеряла сознание на той поляне, где её потом нашёл случайный человек.
— Я не знаю, как звали того мужчину, — закончила Элина, тяжело переводя дыхание. — Но если бы он не остановился, я бы не успела ничего рассказать. Пожалуйста… они там. Они живы. Они ждут.
После её рассказа сомнений стало меньше, чем страха.
Старое дело, которое десятилетиями считалось безнадёжным, внезапно перестало быть архивной загадкой. Оно ожило — с именами, голосами, дыханием людей, которые могли всё ещё находиться под землёй. Но вместе с надеждой пришло понимание: обычный поиск здесь бессилен. Нужна была операция, где каждая ошибка могла стоить жизни.
Собрали спасателей, медиков, специалистов по подземным работам, людей, умеющих работать в узких и опасных проходах. На столах разложили карты леса, старые схемы местности, материалы давно закрытого дела. Элина, несмотря на слабость, снова и снова описывала путь: место, где выбралась, форму камней, запах сырости у выхода, направление, откуда слышалась вода, изгибы прохода, которые запомнила телом больше, чем глазами.
Любая подробность могла оказаться решающей.
Команда понимала: речь идёт не только о том, чтобы найти людей. Если рассказ Элины правдив, внизу оставались те, кто десятилетиями жил без нормальной еды, солнечного света, медицинской помощи и связи с миром. Их нельзя было просто вывести наружу. Резкий свет, усталость, обрушение породы, паника — опасность скрывалась во всём.
Когда спасатели добрались до указанного места, разлом оказался почти незаметным. Снаружи он выглядел как обычная трещина среди корней и камней, заросшая мхом и травой. Трудно было поверить, что через это узкое отверстие человек вообще мог выбраться.
Работать начали медленно…
