В кадре была кухня Максима. Обои в мелкий цветочек отходили от стены возле потолка; за его спиной висел отрывной календарь с толстой пачкой снятых листков, сбоку виднелись плита и кастрюля. Сам он сидел в футболке, небритый, с лицом человека, который третью неделю засыпает только под утро.
— Татьяна Михайловна, — начал он, прокашлявшись. — Раз вы смотрите запись, значит, до вас я не добрался. Попробую объяснить недолго, по порядку. Два месяца я потратил на то, чтобы во всём разобраться.
Голос оставался рабочим, спокойным. Так Максим на планёрке сообщал о покупке рентгеновских трубок: сначала главное, потом цифры, затем необходимые действия.
— Вы увидите мою подпись на восьми документах. Но я не ставил её ни на одном из этих восьми. Электронный ключ забирали у меня дважды, и оба раза я могу назвать. Первый — пока лежал в стационаре с коленом. Второй — во время отпуска. Уходя в отпуск, я положил ключ в сейф, сделал всё, как положено. Доступ к этому сейфу есть только у троих. У вас, у Коваленко, у Сергея Алексеевича. Больше перечислять мне некого, дальше вы сами разберётесь.
Он поскрёб щёку и продолжил:
— Надо было сразу прийти к вам. Это моя главная ошибка. Когда увидел неладное, решил сперва разобраться до конца, проверить, добыть оригиналы. Сам за ними полез. Думал, лучше приду с бумагами в руках, чем начну рассказывать о догадках. А разобрался — и понял, к кому мне с ними идти. К вам. Доказывать, что всё это сделал ваш муж. Вы бы мне не поверили, Татьяна Михайловна. Потому что сами не читаете: подпишете и скажете, что Серёжа уже проверил. Только он как раз и проверял.
Невесёлая короткая усмешка вдруг сделала его лицо совсем молодым.
— Не держу на вас зла. Хотя в переговорной мне от вас досталось. Но покажи мне такие бумаги, я бы, пожалуй, тоже себя уволил.
Максим потянулся к телефону, что-то поправил и вновь сел перед камерой.
— А теперь самое серьёзное. Наверное, решите, что я ненормальный. Среди накладных на лекарства нашлась одна позиция. В протоколах вашей сети такого нет, ни в одном центре. В аптеку она не поступает. Сергей Алексеевич сам привозит, списание идёт на процедурную административного корпуса. Только на неё одну. Я сверил даты, посмотрел, кого там принимают постоянно. Единственный такой пациент — вы.
Максим посмотрел прямо в объектив.
— Это ваши профилактические капельницы. В медицине я не специалист, моя работа — аппаратура. Но про вещество я нашёл сведения. Его побочные действия совпадают с вашими жалобами: рука, речь, зрение. Совпадает всё. Я отдельно сложил материалы, папку узнаете, название короткое, одно слово. С неё и начните. Потом разбирайтесь с остальным, сначала посмотрите её. Это главное, слышите?
Он потёр ладонью глаза.
— И последнее. Если что-то со мной случится… Я понимаю, во что полез, не совсем дурак. Не оставляйте Дениску. Никогда вас ни о чём не просил. Теперь прошу.
Изображение дёрнулось, запись закончилась. Татьяна продолжала смотреть на потемневший экран. Потом попыталась открыть ту папку, но телефон мигнул красным и погас окончательно. Кнопка больше ни на что не отзывалась. Старый круглый разъём не подходил ни к её зарядке, ни к той, что была у мужа. В рыночном киоске на такой аппарат тоже ничего не нашлось — только руками развели…
