— У бабушки дома есть чем его зарядить, Денис?
Мальчик кивнул и принялся надевать куртку.
Пятиэтажный дом прятался в глубине квартала, за сплошь исписанной трансформаторной будкой. Домофон болтался на проводе, подъездная дверь открылась без всякого ключа. Между этажами стояли завёрнутая в плёнку коляска и велосипед без переднего колеса. Денис позвонил условным сигналом: два коротких звонка, один длинный.
Сначала открылась только узкая щель — дверь удерживала цепочка. Пожилая женщина в застёгнутой доверху вязаной кофте, коротко стриженная, с очками на цепочке, заговорила сразу:
— Дениска, где ты пропадал? Я по всему двору бегаю, уже в полицию хотела звонить!
Внук показал себе за спину. Вера Антоновна посмотрела туда, и её лицо изменилось.
— Кого это ты привёл?
— Добрый день. Татьяна Михайловна, — представилась та.
— Знаю я, кто вы. В газете видела. Когда награждали, фотография была. Вы там с ленточкой красиво стояли.
Цепочку она не сняла.
— Вера Антоновна, можно поговорить?
— Вам, может, и нужно. Мне — нет.
Тихий голос действовал сильнее крика. Женщина смотрела через щель и говорила без повышения тона:
— Вы ведь при всех его вором объявили, моего сына. В вашей переговорной это было. А после три месяца он ночами не спал. Ляжет, глаза открыты, так и лежит. Я встаю среди ночи — он опять на кухне сидит. Четырнадцать килограммов потерял, я по ремню видела. И куда ему после вас идти? В другие места не брали. Иск от вашей сети, кто такого человека возьмёт? Всё оборудование вам поставил, инженер, а сам стал по ночам за рулём такси сидеть. На трассе той почему оказался? Взял междугородний заказ, потому что платили хорошо. Ему нужны были эти деньги, не от хорошей жизни он туда поехал.
— Мне известно…
— Ничего вам не известно. Идите отсюда.
Дверь стала закрываться. Денис боком втиснулся в оставшуюся щель, одной рукой потянул бабушку за кофту, другой ухватился за Татьянин рукав. Точно так же, как у лифта. Вера Антоновна попробовала разжать его пальцы, но мальчик мотал головой и не отпускал.
— Дениска, что с тобой?
Он не мог объяснить. Стоял между ними, удерживая обеих. Бабушка переводила взгляд с него на Татьяну и обратно. Наконец звякнула снятая цепочка.
В двухкомнатной квартире стоял тяжёлый запах; ремонта здесь не было лет двадцать. В большой комнате вдоль стены стояла старая полированная мебель с посудой за стеклянными дверцами. Раскладной диван на день укрыли пледом. На подоконнике поверх газеты сушились грецкие орехи. Татьяна задержала взгляд на фотографии: молодой мужчина рядом с женщиной в платье в горошек.
— Мама его три года назад умерла, — сказала Вера Антоновна. — Не успели. Максим один мальчика растил.
Сесть она не предложила. Татьяна оставалась посреди комнаты.
— Зарядка от телефона Максима у вас сохранилась?
— В какой-то коробке. Для чего она вам?
Женщина не двинулась искать.
— В телефоне документы. Ваш сын ничего не крал. Теперь я это знаю, видела бумаги.
Вера Антоновна не сразу села. Продолжала стоять, услышав наконец то, что сын говорил ей всё это время: он не брал чужого. Теперь это произнесла женщина, назвавшая его вором. Потом бабушка опустилась на самый край дивана, будто больше не могла удержаться на ногах.
— А он мне говорил: «Доберусь до неё, мама, она поймёт. Нормальный человек, просто её обманули». Я отвечала: «Не ходи, Максим. Съедят они тебя там». — Она сняла очки, протёрла стёкла краем кофты. — Не послушался.
Денис вышел из маленькой комнаты с картонной папкой. Завязки были растрёпаны. Татьяна уже сидела на диване. Мальчик принёс ей не зарядку — положил папку на колени и устроился вплотную к ней.
Внутри оказались медицинские выписки самого Дениса. Термоингаляционная травма. Ожог верхних дыхательных путей. Рубцовый стеноз гортани. За названиями следовали рекомендации: наблюдаться у фониатра, получить консультацию, пройти реконструктивную операцию в специализированном центре. Имелось и направление на лечение с отметкой об очереди. У лифта Татьяна видела, как мальчик раскрыл рот и не сумел ответить. Теперь перед ней лежали документы о травме, лишившей его голоса, и о рекомендованном лечении.
— Он вместе с отцом ехал, — пояснила бабушка ровно, так, будто много раз училась произносить это. — Максим брал его, если оставить не с кем. С трассы съехали, машина загорелась. Дениску вытащил дальнобойщик, который следом шёл. Даже фамилию не спросила тогда. После искала — не нашла. А сына моего он уже не успел достать.
Мальчик спокойно слушал, опустив глаза в пол.
— Пока в кювете лежал, надышался дымом, гарью этой. В скорой ещё разговаривал. Потом начался отёк, понадобилась интубация. И всё. Четвёртый месяц ни слова.
Денис поднялся, сходил в прихожую и вернулся с зарядкой. Посередине шнур был перемотан изолентой. Не говоря ничего, он вставил вилку в розетку за диваном…
