Домой Татьяна добралась поздно. Сергей встретил у двери с привычной заботой: взял сумку, помог снять пальто, выровнял ботинки носками к стене.
— Танюш, я тебя весь день ищу! Телефон недоступен, весь центр переполошил. Где была?
— В подвале, возле трансформаторной. Площадку смотрела под пятый центр.
— После сегодняшнего — и одна? Ты одна туда поехала?
— Дела ведь не остановятся, Серёж.
Он покачал головой и направился на кухню, она следом. На столе стояла таблетница с семью отделениями. Сергей наполнял её слева направо, придерживая крышечки пальцем: три капсулы на утро, две на вечер.
— Что ты раскладываешь?
— Магний. Витамин группы В. Это для сосудов. Андрей же велел поддерживающее принимать. Всё по порядку расписал, тебе думать не придётся: открыла отделение, выпила.
Говорил он, не глядя на неё, занятый капсулами. Когда зазвонил телефон, посмотрел, кто звонит, и вышел на балкон, прикрыв дверь. Через стекло Татьяна видела, как он ходит — три шага к стене, три обратно, — прижимая трубку плечом и разговаривая негромко. В кухню вернулся повеселевшим.
— С поставщиком кислорода замучился.
Сел напротив, положил свою ладонь на её руку.
— Танюш, с документами тебе сейчас возиться нельзя. Договорился с нотариусом: завтра или послезавтра приедет в офис. Обычная формальность, доверенность на текущие дела, чтобы без тебя подписывать. Папка на столе, потом посмотришь.
— Ладно.
— И на капельницу обязательно. Галина тебе напомнила?
— Да.
— Вот и хорошо, умница.
Когда ночью Сергей уснул, Татьяна ушла в кухню и закрыла за собой дверь. Теперь телефон был заряжен. На экране наконец открылась папка с коротким названием: «Капельница».
На первой фотографии флакон стоял в процедурной. Знакомый стол, знакомый жёлтый штатив, на ножке которого была отбита краска. Название с этикетки она прежде не знала. Дальше — снятая с монитора инструкция и листок перед экраном, где Максим выделил маркером нужные строки: онемение конечностей, расстройства речи, нарушение зрительного восприятия текста. Именно с этим она пришла к Андрею.
В накладной вновь стояла та позиция, которой не полагалось быть ни в одном протоколе её сети. Препарат списывали на процедурную административного корпуса. Так продолжалось полгода. Последним изображением была переписка, заснятая неровно, с бликом: «Снимки подготовлены. Виктор Николаевич всё устроил, уже в её карте. Сама обратится и сама увидит. Дальше пойдёт сама».
Татьяна погасила экран и отсоединила зарядку. Спрятала аппарат в сумку, под подкладку, через дыру, которую уже полгода собиралась зашить. После этого вымыла раковину, протёрла стол и задержалась у тёмного окна. Никому пока нельзя было ничего сказать…
