Оксана Даниловна ушла с работы раньше обычного не потому, что наконец пожалела себя, а потому что тело перестало слушаться. До полудня она еще сидела в аптечном пункте над накладными, отвечала на звонки поставщиков, подписывала бумаги и упрямо делала вид, что слабость — пустяк, который можно перетерпеть. Но буквы расплывались, ручка выскальзывала из пальцев, а в висках билась тупая боль.
Дарина, администратор, молча забрала у нее папку и поставила на край стола.
— Оксана Даниловна, домой. Мы не впервые без вас остаемся.
— Я хотя бы телефон не выключу, — попыталась возразить Оксана.
— Вы сейчас и телефон уроните. Езжайте, пока не стало хуже.
Спорить уже не было сил. Такси довезло ее быстро. В подъезде пахло мокрой штукатуркой, пылью и чьим-то обедом. Оксана поднималась медленно, держась за перила, словно после долгой дороги, а не после обычного рабочего утра. Дома она машинально поставила обувь в шкаф, повесила пальто, спрятала сумку в гардеробную, чтобы документы не валялись на виду. В спальню идти не хотелось. Там с утра остался тяжелый дух лекарств, закрытого окна и беспокойной ночи.
Она достала из комода тонкий плед, опустилась на диван в гостиной и даже не потянулась к пульту. Черный экран телевизора отражал серое окно и ее бледное лицо. Оксана укрылась почти до подбородка и провалилась в сон так резко, будто внутри нее погас свет.
Проснулась она не от звонка и не от голоса. За входной дверью осторожно, почти бесшумно, шевельнулся ключ.
Сначала ей показалось, что звук пришел из сна. Но металл снова повернулся в замке. Оксана открыла глаза и несколько секунд не могла понять, где она: потолок гостиной, край пледа, холодная щека, придавленная подушкой дивана. В квартире никто не должен был появиться. Богдан был в командировке. Вчера он собирал дорожную сумку, складывал рубашки ровными стопками, целовал ее в висок и просил не геройствовать, если температура поднимется.
Утром он написал, что добрался, день будет плотным и он позвонит после встречи. Она прочитала это сообщение возле аптечного пункта, когда уже понимала, что обычный разговор с поставщиком отнимает последние силы. Теперь человек, который должен был быть далеко, открывал ее дверь своим ключом.
Цепочку она не накинула. Мысль об этом вспыхнула поздно, остро и совершенно бесполезно. Оксана сползла с дивана, колени сразу стали ватными, босые ступни коснулись ковра. Она успела опуститься за высокую спинку и зажала рот ладонью. С этого места виднелся кусок коридора, край прихожей и приоткрытая дверь спальни.
В квартиру вошел Богдан. Он не сказал привычного «я дома», не позвал ее, не щелкнул выключателем. На нем была та самая дорожная куртка, в которой он вчера уезжал. Он снял ботинки, поставил их аккуратно, носками к двери, и застыл, прислушиваясь.
Оксана не дышала. Ей казалось, что даже гул крови в ушах может выдать ее присутствие…
