— Коваленко, пройдёмте, — сказал охранник так, будто она уже была не Мария Сергеевна, старшая медсестра детского отделения, а чужая женщина, которую поймали на краже в магазине.
В коридоре пахло хлоркой, недопитым кофе из пластикового стаканчика и утренней мокрой одеждой. За окнами ещё висел серый рассвет, в ординаторской кто-то кашлянул, за стеной пискнул аппарат. Мария стояла у поста с журналом назначений в руках и сначала даже не поняла, что обращаются к ней.
— В каком смысле — пройдёмте? — переспросила она.
Охранник отвёл глаза. Молодой, веснушчатый, недавно устроился. Обычно здоровался с ней первым и смущённо улыбался, когда она приносила ему чай в ночные смены.
— Главврач ждёт. И заведующий. Просили без разговоров.
Журнал выскользнул у Марии из пальцев и хлопнул по полу раскрытыми страницами. Медсестра Ольга, стоявшая у процедурной, быстро наклонилась, подняла его, но Марии в руки не отдала.
— Маш, ты иди, я тут сама, — сказала она слишком мягко, почти ласково.
Эта мягкость ударила сильнее грубости.
В кабинете главврача было душно. На подоконнике желтели листья у фикуса, над столом тикали круглые часы, от каждого щелчка у Марии сводило челюсть. Главврач Виктор Андреевич сидел прямо, пальцы сцеплены перед собой. Рядом заведующая отделением Наталья Павловна, бледная, с опухшими веками, смотрела не на Марию, а на папку. У стены стояла Светлана Ивановна, главная медсестра, и нервно теребила цепочку на шее.
— Мария Сергеевна, — начал Виктор Андреевич, — ночью из шкафа строгого учёта пропали препараты.
Мария моргнула. Один раз. Второй. Слова дошли до неё с запозданием, как звук через толстое стекло.
— Какие препараты?
— Не надо, — резко сказала Светлана Ивановна. — Не делайте вид.
Мария перевела на неё взгляд. У главной медсестры дрожала верхняя губа, но глаза были твёрдые, злые, почти торжествующие.
— Я не понимаю, о чём вы.
Виктор Андреевич открыл папку, вынул распечатку.
— На камере видно, как вы в двадцать два сорок три входите в процедурную. Через шесть минут выходите. Доступ к ключам у вас был.
— Я заходила за градусниками, — медленно сказала Мария. — В шестой палате у девочки температура поднялась. Ольга ушла в приёмный покой за анализами, ключи лежали на посту. Я потом всё записала.
— В журнале выдачи нет вашей записи, — произнесла Светлана Ивановна.
— Быть не может.
— Вот журнал.
Она положила его на стол, раскрытый на нужной странице. Мария наклонилась. Строка за ночь была чистая. Белая, пустая, как стертая жизнь.
У Марии похолодели ладони. Она сама помнила, как писала: «22:47, термометры, палата 6, Коваленко». Помнила царапину от шариковой ручки, которая плохо писала. Помнила, как у неё затекла шея, потому что после смены она ещё пошла в седьмую палату к мальчику, которому читала сказки.
— Здесь была запись, — сказала она тихо.
Светлана Ивановна коротко усмехнулась.
— Конечно. А теперь исчезла.
— Вы хотите сказать, я украла лекарства?
