Владислав уставился на Мельника так, будто не мог связать увиденное с реальностью.
— Назарий Павлович… Что вы делаете?
Мельник не ответил. Он смотрел на крестника с отвращением человека, который наконец позволил себе увидеть правду.
Сотрудник службы вышел вперёд.
— Владислав Романович Корниенко, проверка по делу вашей второй супруги уже возобновлена. Сегодня появились материалы, которые вы пытались скрыть. Вам необходимо проехать с нами для дачи объяснений.
— Бред, — резко сказал Владислав. — Дело закрыто много лет назад. У вас ничего нет.
— Есть новые свидетельские показания и материалы повторной проверки. Кроме того, направлен запрос в закрытую клинику, где находится ваша первая супруга. Там согласились на независимое обследование.
Владислав медленно повернул голову к Мельнику.
— Это ты. Отец поднял тебя из грязи, дал тебе всё, а ты…
— Твой отец умер, — тихо перебил Мельник. — Перед смертью он рассказал мне, чем гордился. Дариной. Ларисой. Яриной. Тем, как ты умеешь превращать женщин в имущество. Я слушал и молчал. Сегодня перестал.
Владислав бросился к задней двери. Один из полицейских перехватил его почти сразу. Бокал разбился, вино плеснуло на плитку. Владислава прижали к металлическому столу, завели руки назад. Наручники щёлкнули сухо и буднично.
— У меня адвокаты! — закричал он. — Вы не понимаете, кого трогаете!
— Понимаем, — сказал сотрудник службы. — И ваши знакомые сейчас тоже отвечают на вопросы. Господин Мельник оказался очень полезным свидетелем.
Владислава подняли. У двери он обернулся к Ярине. Она стояла, держась за отца, бледная, едва живая, но смотрела на мужа уже не с прежним ужасом.
— Ты моя, — процедил он. — Бумаги на моей стороне.
Ярина выпрямилась. Голос был слабым, но слова прозвучали отчётливо.
— Сегодня я начну развод. И расскажу всё: про таблетки, уколы, газету, каждый день, который ты у меня отнял.
Она сделала шаг вперёд. Остап почувствовал, как дрожит её рука, но не остановил.
— Ты называл меня вещью. Ковриком у двери, о который можно вытирать подошвы.
