Женский крик прорвал вечернюю тишину горной долины так внезапно, что эхо заметалось между соснами. В нём было столько боли, что человек, услышавший его на дальнем склоне, мгновенно отставил котелок с огня. В это самое время двое братьев вжимали родную сестру в пол её собственного дома. Они были уверены: гроза заглушит любой звук, а ближайшие соседи находятся слишком далеко, чтобы прийти на помощь.
Стоял 1883 год. В этом суровом краю закон не всегда успевал добраться до одиноких хозяйств, разбросанных среди лесов и гор. Нередко правым оказывался тот, кто крепче держал кулак и быстрее выхватывал оружие. Но в ту ночь братья не знали, что неподалёку остановился человек, привыкший различать среди голосов дикой природы человеческий зов о спасении.
До ближайшего посёлка отсюда было далеко, а между редкими домами тянулись поля и густой лес. Люди рассчитывали прежде всего на себя: сами поднимали стены, лечили скот, защищали урожай от непогоды и берегли семью. Поэтому уверенность Назара и Мирона не была беспочвенной. Поздний час и надвигающаяся буря словно играли им на руку, позволяя надеяться, что они останутся с сестрой один на один.
Хозяйство семьи Мельник занимало широкую полосу плодородной земли у подножия хребта. Поля, пастбища и право пользоваться водой достались семье не случайно: каждый участок здесь был отвоёван у каменистой почвы многолетним трудом. Когда отец заболел, вся работа легла на Катерину. Она была крупной, полной женщиной с широкими плечами и сильными руками. Пока другие изнемогали от жизни вдали от больших поселений, Катерина молча управлялась со скотом, таскала воду, чинила изгороди и вела хозяйственные записи.
Жители ближайшего посёлка порой посмеивались над её телосложением, но Катерина не отвечала на колкости. Она знала, сколько стоит день честной работы и на что способны её ладони. Её братья, Назар и Мирон, этой цены не понимали. Несколько лет назад они бросили больного отца и отправились по дальним горняцким местам в поисках лёгких денег. Катерина осталась одна: поддерживала огонь, следила за счетами и сидела возле постели старика, когда тому становилось трудно дышать.
Болезнь медленно отнимала у отца силы. Пока он угасал, дочь не позволяла хозяйству прийти в упадок: утром выходила к животным, днём работала в поле, а ночью прислушивалась к его дыханию за тонкой стеной. Назар и Мирон не разделили с нею ни одного из этих тяжёлых дней. Они вспомнили о родном доме лишь тогда, когда там уже нечего было делать для отца, зато появилось чем поживиться.
Отец умер посреди зимы. Когда судья Левко Кравец огласил завещание, выяснилось, что всё хозяйство — свыше сотни гектаров земли вместе с водными правами — переходит дочери. Старик слишком хорошо знал своих сыновей, чтобы доверить им хоть часть созданного имения. Однако Катерина понимала: Назар и Мирон обязательно вернутся, едва до них дойдёт весть о наследстве. И душным июльским вечером она услышала во дворе знакомый топот копыт…👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» под рекламой👇👇👇
