— Миша! — София бросилась к нему.
Мальчик покачнулся. Губы побледнели, испуганный взгляд искал Ольгу. Она уже была рядом, подхватила его, прижала к себе.
— Смотри на меня, Мишенька. Вот так, на меня смотри. Постарайся дышать потише, помнишь, мы учились? Хороший мой, не бойся.
Он пытался, но не мог. Тихий ребёнок, совсем недавно предлагавший поделиться йогуртом, теперь отчаянно боролся за каждый вдох. София растерянно повторяла, что ему становится хуже, что нужна больница, немедленно. Ольга держала малыша и говорила с ним, не отводя взгляда от его лица.
Андрей ещё стоял на коленях. Несколько мгновений назад ему казалось, что главное событие жизни уже произошло: он нашёл ту, которую потерял. Но теперь стало ясно, что одних слёз недостаточно. Здесь был ребёнок, которому требовалась помощь, и времени на собственное потрясение больше не оставалось.
Он встал, вытер лицо тыльной стороной ладони. Голос снова обрёл привычную твёрдость, только теперь она никого не унижала.
— Несём его в машину. Давайте, я возьму. Вы покажете, как быстрее пройти.
— Больница далеко, а автобусы в такое время…
— Мы не будем ждать автобуса. Я сам его отвезу.
Андрей осторожно принял мальчика. Ольга больше не спорила. В том, как он смотрел на ребёнка, было достаточно решимости, чтобы ему довериться. Она укутала Мишу одеялом, и они поспешили к машине. София осталась в дверях, обнимая перепуганных младших.
— Тётя Оля, только спасите его!
— Ты побудь с ребятами и Анной Степановной, дочка. Береги их. Мы Мишу живым вернём, слышишь? Обязательно!
— Беги, Ванечка. Помоги ему. Ты ведь не напрасно вернулся, — прошептала старушка со своей кровати. Андрей уже не мог расслышать её слова.
Автомобиль рванул с места. Андрей объезжал ямы, выбирался из района к широким пустым улицам, сжимая руль так, что заболели пальцы. Сзади Ольга держала Мишу у груди и не переставала с ним говорить. Его дыхание стало тихим свистом, глаза реагировали слабо, губы оставались бесцветными.
— Не закрывай глазки, родной. На меня смотри. Всё будет хорошо. Сегодня нам ангела послали, слышишь? Он нас везёт, нам помогут. Только держись, Мишенька, пожалуйста.
В зеркале Андрей видел мальчика и склонённое над ним Ольгино лицо. Он владел гостиницами, недвижимостью, деньгами, которые прежде представлялись мерой любой возможности. Сейчас всё это ничего не значило само по себе. Ценность могла появиться только в одном случае: если удастся вовремя помочь ребёнку на заднем сиденье.
Не выпуская руля, он позвонил в клинику.
— Коваленко. Везу к вам ребёнка, состояние тяжёлое, сердце. К нашему приезду нужны каталка и лучший дежурный кардиолог. Подготовьте всё сразу. Время и расходы не обсуждаются, я отвечаю за оплату. Вы меня поняли?
Ольга слушала его отрывистые распоряжения. Та же власть, которая несколько часов назад обрушилась на неё в вестибюле, теперь торопила помощь для Миши. Голос оставался властным, имя открывало двери, деньги снимали препятствия. Всё знакомое вдруг получило другой смысл. Андрей не стал слабее от того, что плакал у старушкиной кровати. Сейчас он использовал свою силу там, где она была нужна.
У освещённого входа их уже ждала бригада с каталкой. Не пришлось сначала объяснять, где живёт ребёнок, искать деньги, заполнять бумаги. Помощь началась сразу. Для Ольги это было почти невероятно: они едва успели остановиться, а Мишу уже принимали врачи. Фамилия Андрея обеспечила то, о чём она прежде могла только просить.
— Я кардиолог Ирина Бондарь, — сказала врач, забирая мальчика. — Дальше мы займёмся им. Доверьтесь нам.
— Пожалуйста, спасите его, — попросил Андрей; голос снова дрогнул. — Он наш. Понимаете, наш ребёнок.
Врач кивнула. Каталка скрылась в ярком коридоре, двойные двери сомкнулись. Андрей и Ольга остались в зале ожидания. Всё, что зависело от быстроты дороги и звонка, было сделано. Теперь требовалось ждать, и никакое распоряжение не могло сократить эту неизвестность…
