Ольга села. Руки продолжали дрожать, хотя Мишу уже не нужно было держать. Андрей устроился рядом. Часы ожидания казались бесконечными; никто из них не находил слов, которые помогли бы другому. Ещё вечером между ними были лестница богатого дома, работа по найму и власть одного человека над другим. Теперь они сидели перед закрытыми дверями, одинаково беспомощные перед тем, что происходило за ними.
— Спасибо, что привезли его, — первой нарушила молчание Ольга. — Что всё это сделали. Я понимаю, не ради меня…
— Ради Миши, конечно. Но и ради вас, Ольга. Пусть вы пока не верите. Я бы понял, если бы после сегодняшнего вы вообще больше не смогли мне поверить.
Она посмотрела на него. Галстук ослаблен, глаза припухли от слёз. В нём больше не было той непроницаемой уверенности, с которой он спустился по лестнице. Ольга не забывала пережитой обиды, однако перед ней сидел человек, к которому уже нельзя было относиться только как к хозяину, устроившему обыск. Он боялся за Мишу вместе с ней, и этот страх было невозможно сыграть.
Андрей смотрел на собственные руки.
— Знаете, с чем труднее всего смириться? Я ведь всегда считал, что моя жизнь и должна быть такой. Достаток, возможности. Будто я всё заслужил и никакого другого начала у меня быть не мог. А сегодня увидел тех детей и понял: любой из них мог оказаться мной. Если бы Анна Степановна когда-то не подобрала меня, меня бы здесь просто не было.
Он ненадолго замолчал, потом продолжил: «И кем я стал? Тем, кто проезжает мимо в хорошей машине и даже не замечает их. Отвернулся от людей, к которым сам принадлежал. Я ведь именно таким человеком не должен был становиться».
— Но сегодня вы остановились, — ответила Ольга. — И вышли из машины. Дошли, хоть пришлось испачкать туфли. Не каждый бы так сделал, господин Коваленко.
Её слова не снимали с него вины. Она и не пыталась сказать, будто прежнее обращение ничего не значило. Просто напомнила о том, что произошло этой ночью. Андрей поднял глаза: женщина, которую он имел все основания считать обиженной на него, находила возможность его поддержать. Он был благодарен ей и за это, хотя выразить такую благодарность прежде не умел.
— Называйте меня Андреем. После всего, что было сегодня… просто Андреем.
Наконец двери открылись. Ирина Бондарь вышла, снимая маску. В её лице оставалась усталость, но не было торопливой тревоги, с которой ребёнка увозили по коридору. Ольга вскочила прежде, чем успела что-либо прочитать в этом выражении.
— Он жив? Скажите, пожалуйста, что с ним?
— Сейчас состояние стабильное. Вы привезли его вовремя, этот приступ удалось остановить.
Ольга заплакала и прижалась к Андрею. Напряжение последних часов отпустило так резко, что стоять одной оказалось трудно. Андрей обнял её, не отводя взгляда от врача. Та не уходила, и по её паузе было понятно: сообщение ещё не закончено.
— Но я обязана сказать вам всё, — продолжила Ирина.
— Говорите.
— У мальчика тяжёлый порок сердца. Сегодня мы помогли, однако приступы будут повторяться, и каждый следующий может оказаться опаснее. Нужна сложная операция. Она стоит очень дорого, а специалиста, который сможет её выполнить, найти трудно.
Ольга медленно отстранилась. Ещё мгновение назад достаточно было услышать, что Миша жив. Теперь за этим спасением обозначилось другое ожидание, гораздо страшнее: однажды можно не успеть довезти его до врачей. То, что произошло нынешней ночью, не закончилось вместе с приступом.
— Если оставить всё как есть, в какой-то момент помочь вовремя уже не получится, — осторожно закончила Ирина.
Ольга закрыла рот ладонями, сдерживая рыдание. Для неё найти деньги на такую операцию было так же невозможно, как одним усилием удержать стены дома от разрушения. Она умела работать, терпеть, пройти с тяжёлыми пакетами весь город. Но всё, что было в её силах, не приближало к сумме, о которой говорила врач. От этого бессилия спасённый ребёнок казался снова ускользающим.
— Значит, нужно оперировать, — сказал Андрей, шагнув вперёд. — Ищите того, кто сделает лучше всего. Не ограничивайтесь теми, кто работает поблизости. Если нужный специалист далеко, привезите его. Я оплачу всё, сколько бы это ни стоило. Лечение, операцию, приглашение врача — до последней монеты. Пусть у ребёнка будет всё необходимое для лечения, не оглядывайтесь на расходы.
Ирина посмотрела на него внимательно.
— Андрей, речь идёт об очень больших деньгах.
— У меня есть гостиницы, — ответил он. — Целые здания, и ни одно не подарило мне спокойной ночи. Если теперь благодаря этим деньгам у ребёнка будет биться сердце, значит, хоть ради этого стоило их иметь. Пожалуйста, займитесь операцией. Пусть ему дадут всё, что нужно.
Ольга смотрела на него, не веря услышанному. Он не предлагал немного помочь, не обсуждал, какую часть суммы сможет выделить. Согласился на всё, что требовалось для Миши. Именно в эту минуту молчание, которое она берегла столько времени, стало невыносимым. После такого нельзя было оставить Андрея с половиной правды о сегодняшней ночи…
