Максим поселился вместе с матерью. Первое время он ежедневно отправлял Олесе длинные сообщения. Писал, что всё понял, признал свои ошибки и согласен вернуться на любых условиях. Затем стал ждать её у ателье, держа в руках несколько поникших гвоздик. Олеся не отвечала, но номер не блокировала: наблюдать за быстрой переменой его взглядов было почти поучительно.
Ещё недавно домашние банки оскорбляли его чувство прекрасного, а теперь в письмах он называл варенье символом тепла. Коробочная еда, как выяснилось, была вполне съедобной, а его прежнее инвестиционное мышление — ошибочным. Правда, за всеми признаниями слишком отчётливо слышалось желание снова попасть в удобную квартиру.
По вечерам Олеся иногда размышляла, подать ли на развод немедленно или немного повременить, пока Максим жил у матери и самостоятельно знакомился с той реальностью, которой так долго избегал. Спешки она не чувствовала. Решение уже созрело, оставалось лишь выбрать удобный момент для возвращения прежней фамилии…
