— Убери эти банки с окна. Мы на втором этаже, со двора всё видно. Мы живём в нормальном доме, а не на складе домашних заготовок, — заявил Максим ещё в прихожей и с раздражением бросил портфель на тумбу.
От удара внутри что-то глухо звякнуло. Кот Барс, растянувшийся на коврике, втянул голову, посмотрел на хозяина единственным открытым глазом и неторопливо перебрался за пуфик. В последние недели он заранее прятался, едва слышал шаги Максима на лестнице: возвращение хозяина всё чаще сопровождалось хлопаньем дверей, недовольным ворчанием и поиском очередного повода для ссоры.
Олеся показалась из кухни с полотенцем в руках. На подоконнике действительно стояли три чистые банки с тёмным смородиновым вареньем. Накануне их передала её мать, помнившая, что зять когда-то ел это варенье прямо ложкой.
— Это тебе привезли. Между прочим, твоё любимое, — ровно сказала Олеся.
— Дело не во вкусе! — Максим резко ослабил узел галстука. — Сегодня я разговаривал с серьёзными инвесторами, обсуждал большие проекты, а дома меня встречает эта деревенская выставка. Надо соответствовать уровню. Мама правильно говорит: ты совершенно не умеешь создавать достойную обстановку.
Ботинки он оставил посреди коридора и сразу направился к холодильнику. Олеся поставила обувь на поддон и ничего не ответила. Ей было тридцать два года, и последние пять лет она состояла в браке. За это время Олеся научилась не вступать в перепалку в ту минуту, когда мужу хотелось слышать только собственный голос. Однако его внезапная страсть к «уровню» становилась всё навязчивее. И чем скромнее делались его расходы на семью, тем чаще в его речи звучали слова о статусе, масштабе и людях высшего круга…
