— Какие же причины, Оксана Петровна?
— Об этом не по телефону. До воскресенья.
Гудки. Ира бросила телефон на диван; руки продолжали дрожать.
— Мам, это бабушка? — Олеся остановилась в дверях с учебником.
— Они в воскресенье приедут.
— Не хочу с ними встречаться.
— Олеся…
— Они тебя всё время обижали. Думаешь, я не видела? Я же не дура.
Прижав дочь к себе, Ира обняла её.
— Они твои дедушка и бабушка. Тебя любят. И папу любят.
Сама она стерпит. Но дочери всего двенадцать лет, а говорит как взрослая. Ира не заметила, когда кончилось Олесино детство.
Воскресным полднем подъехала чёрная машина. Строгие пальто, плотно сжатые губы — Оксана Петровна со Степаном Андреевичем явились минута в минуту. Ире достался кивок, детям — поцелуи; даже Олесе, которая стояла как деревянная.
— Ну, внуки, едем в кафе? — Степан Андреевич потрепал Витю по голове. — Будут вам и пирожные, и мороженое.
— Мама тоже? — спросила Сонечка.
— Маме надо отдохнуть, одной побыть.
Дети садились в машину. Олеся обернулась, тревожно посмотрела на Иру; та ответила улыбкой, успокаивая её без слов.
Когда они уехали, сдерживаться больше не пришлось. Посреди пустой кухни Ира плакала от обиды, бессилия и страха. От двух месяцев оставалось полтора, а решения всё ещё не было.
Завибрировал телефон. Наталья написала: «Кое-что придумала. Вечером заеду».
Вечером подруга ходила по кухне, размахивая руками, и излагала свою простую, почти безумную затею.
— Помнишь мою тётю, Светлану Романовну? Ей нужна помощница по дому.
— То есть домработница?
— Да как ни назови. Еду готовить, убираться, за продуктами ходить. По полдня, трижды в неделю. Платит щедро, живёт одна, денег куры не клюют.
— Наташа, не могу я…
— Работать не можешь? Ирка, очнись! Через полтора месяца выселяться, у тебя трое детей. Тут до гордости?
Ира промолчала. Она уже забыла, что значит гордиться собой. Все последние 13 лет оставалась Андреевой тенью: жена, мать, домохозяйка. А сама — никто.
— С тётей твоей когда можно поговорить?
— Завтра. Сейчас ей позвоню.
В старом доме на окраине, с верандой и садом, Иру встретила невысокая худощавая хозяйка лет 70. Рукопожатие у неё оказалось неожиданно крепким, взгляд — цепким.
— Ты, значит, подруга Наташи? — Светлана Романовна оглядела её целиком. — От тебя муж ушёл?
— Да.
— Дети?
— Трое.
— А работать приходилось?
— До замужества. Давно.
— Ну, а руки откуда растут? С готовкой справишься? — хмыкнула хозяйка.
— Справлюсь. Я 13 лет готовлю.
— Полы мыть согласна?
— Согласна.
— Наташка уверяет, что ты честная, — прищурилась старушка. — Не врёт?
— Надеюсь.
— Надеется! — Светлана Романовна вдруг засмеялась. — Приходи послезавтра, в девять утра. Проверим тебя в деле.
За порог Ира вышла с бешено бьющимся сердцем. У неё появилась работа. Странная, даже унизительная — что сказал бы Андрей, узнав о жене-домработнице? И всё-таки это был заработок. Возможность выбраться.
В тот вечер, впервые за две недели, она сварила борщ, сделала котлеты и пюре. Хватит полуфабрикатов и бутербродов. Глядя, как дети едят с аппетитом, Ира чувствовала: внутри понемногу оттаивает.
— Мам, чему ты улыбаешься? — Витя поднял голову.
— Тому, что вы у меня есть, сынок.
— А папа?
— Что с папой?
— Скучаешь без него?
Она не сразу ответила. Андрей 13 лет был центром её вселенной: выбирал отпуск, покупки, решал, как жить. Потом объявил, что уходит, и не оглянулся. По нему ли она тосковала?
— Скучаю по прежней жизни, когда мы были вместе.
Только вспомнить эту жизнь не получалось. Когда они смеялись вдвоём? Когда беседовали о чём-то, кроме денег, детей и домашних забот? От его нежности, любви, восхищения первых лет не осталось даже недавнего воспоминания.
— Нам было хорошо, — добавила Ира. — Только давно.
Молчаливая Олеся смотрела с таким взрослым пониманием, что Ира знала: дочь видит всё, что она сама годами отказывалась признать. Любовь закончилась раньше, чем ушёл Андрей. Семью держали привычка, инерция, обязанность жить ради детей. А дети чувствовали происходящее.
На следующий день Ира впервые за три недели позвонила матери.
— Мам, мне надо тебе рассказать…
— Что случилось, доченька? Дети?
— Они в порядке. Андрей от нас ушёл. Уже три недели…
