— Подлец. Всегда считала его подлецом.
— Наташа, перестань.
— Не перестану, Ирка! Ты 13 лет перед ним на цыпочках ходила, троих детей ему родила, себя заживо похоронила. А он — «ухожу»! Скажи лучше, квартира ему принадлежит?
— Нет, мы снимаем.
— Машина?
— Его, ещё до свадьбы куплена.
— Хоть накопления есть?
Ира не ответила. За двенадцать лет без работы откуда было взяться её сбережениям? Деньги оставались на Андреевой карте; на хозяйство он выдавал столько, сколько сам назначал.
— Мамочка, зачем тётя Наташа пришла? — Витя выглянул из детской.
— Погостить, сынок. Иди играй.
— От папы звонка не было?
— Пока нет, занят он.
Мальчик кивнул и убежал. Наталья посмотрела на подругу с жалостью и болью.
— И что теперь будешь делать?
— Если бы я знала… Ни заработка, ни денег, образование недоделанное. И трое детей. За квартиру ещё два месяца заплатит, а дальше куда? У родителей одна комната, папа после инсульта. Как я туда с тремя детьми?
— Может, к его родителям обратиться?
Горькая усмешка была первым ответом. Оксана Петровна и Степан Андреевич не любили её никогда. Для их Андрюшки она была простоватой, необразованной: детей нарожала, а толку никакого. Праздничные подарки — ради приличия, редкие приезды — с поджатыми губами и придирками. Ни доброго слова за все годы, ни настоящей помощи.
— К ним даже обращаться не буду.
— Выпей, — Наталья налила вино. — Сегодня позволительно.
— А ужин детям? А спать уложить?
— У тебя Олеся умница, поможет. Сейчас тебе бы до утра дожить.
До утра, потом ещё до одного. Два месяца складывались в 60 дней, за которыми Ира ничего не видела. Она глотнула дешёвого кислого вина. Такой же кислой и дешёвой казалась её жизнь, развалившаяся сегодня утром. Между овсянкой и бутербродом с маслом.
Олеся появилась бесшумно и прислонилась к дверному косяку.
— Мам, он же не вернётся?
— Олеся, я…
— Я уже не маленькая. Утром всё слышала. А чемодан у него в машине ещё вчера увидела.
Худенькая, нескладная, с растрепавшимися косичками, дочь стояла перед Ирой, а та не могла подобрать ответ.
— Я знаю, что не вернётся. Я тебе помогать буду, мам. Справимся.
Тогда Ира заплакала. Прикрыла лицо ладонями, стараясь не издать ни звука, чтобы младшие не испугались. Рядом стояла 12-летняя дочь и гладила её по голове.
— Мы справимся, мама. Обязательно справимся.
Первую неделю Ира прожила словно в тумане. Еда, садик, школа, дорога за детьми, укладывание — всё делалось механически. Ночью она смотрела в потолок и искала свою ошибку: где поступила не так, чего не заметила. Андрей будто растворился. Ни сообщения, ни звонка, только перевод на карту в обещанном размере. Алименты — от этого официального слова веяло холодом.
На восьмой день она усадила себя перед старым ноутбуком, купленным ещё до рождения Вити. Дождалась мучительно долгой загрузки, открыла вакансии — и сердце ушло в пятки.
«Менеджер. Высшее образование, стаж от трёх лет». «Бухгалтер. Владение бухгалтерскими программами, стаж от пяти лет». «Продавец-консультант. Два рабочих дня через два выходных, полная смена».
Полная смена означала, что некому забрать Сонечку, встретить Витю после школы, проверить Олесины уроки. Ира переходила со страницы на страницу; надежда таяла. После двенадцати лет дома она умела сварить суп на неделю, заштопать детские колготки. А педагогический институт остался на третьем курсе — там, где родилась Олеся.
Сонечка взобралась к ней на колени и обхватила за шею.
— Мам, почему ты грустишь?
— Думаю, солнышко.
— Про папу?
— Не только.
— Он на мой день рождения придёт? Куклу ведь обещал.
До дня рождения было три месяца. Ира не знала ни где они будут тогда жить, ни на что покупать куклу.
— Посмотрим, маленькая.
На десятый день объявилась свекровь.
— Ирина, надо с тобой переговорить.
— Да, Оксана Петровна.
— Андрей сообщил, что вы расстались. Мы намерены встречаться с внуками, — сухо произнесла она.
— Конечно. Когда хотите приехать?
— В воскресенье, в 12. И вот ещё что: не вздумай настраивать их против папы. Он хороший человек, причины у него были.
Пальцы побелели от того, как крепко Ира стиснула телефон…
