Поздняя трасса тонула в густом белесом тумане, будто ночь опустила на дорогу мокрое полотно и оставила в нём лишь узкий, дрожащий коридор для фар. Лада Руденко вела машину почти вслепую. Она держалась ближе к середине пустого шоссе, потому что обочина то исчезала, то внезапно выплывала из мрака чёрной полосой, и каждый дорожный столбик казался ей неожиданным препятствием.
За спиной остались сутки в приёмном отделении. Не смена, а бесконечная полоса криков, запаха антисептика, мокрых курток родственников, тревожных мониторов, торопливых перевязок и чужой боли. Лада была хирургом и давно привыкла не замечать усталость до тех пор, пока можно стоять на ногах. Но этой ночью тело словно предъявило счёт: веки наливались тяжестью, пальцы на руле немели, в голове стоял глухой шум, как после долгого пребывания возле работающего аппарата.
Она приоткрыла окно. В салон ворвался сырой воздух, пахнущий мокрой травой, холодной землёй и пылью, прибитой дождём. На минуту стало легче. Лада вытащила из кармана скомканного халата последний леденец, сунула за щёку и упрямо сказала себе, что до дома осталось совсем немного. Нужно только доехать, принять душ, упасть лицом в подушку и хотя бы несколько часов не слышать ничьих просьб.
Следующая секунда оборвалась.
Она не уснула глубоко — скорее провалилась в короткую чёрную щель, но машине хватило и этого. Колёса сорвались на влажный гравий, руль дёрнулся в руках, седан понесло вправо. Лада вскрикнула, вывернула обратно, ударила по тормозу, и фары, резко повернувшись, выхватили из тумана тёмную громаду внедорожника. Он стоял у обочины без габаритов, без аварийного сигнала, без малейшего признака, что внутри есть жизнь.
Седан остановился почти вплотную. Несколько мгновений Лада смотрела на чужой бампер и не могла поверить, что не врезалась. Сердце билось так часто, будто пыталось выбраться из грудной клетки. Она опустила лоб на руль, сделала один неровный вдох, второй, а потом со злостью ударила ладонью по клаксону.
— Кто оставляет машину на трассе без огней? — выдохнула она хрипло. — Ночью, в тумане… Да вы совсем жить надоели?
Злость помогла окончательно проснуться. Лада уже потянулась к рычагу, собираясь объехать внедорожник и уехать, но заметила в боковом стекле движение. Сначала она решила, что это отражение фар дрогнуло в тумане. Потом увидела силуэт. Человек за рулём сидел, завалившись вперёд, неестественно неподвижный, будто тело держалось только на ремне и руле.
И тут внедорожник низко, протяжно загудел. Не так, как сигналят сознательно, раздражённо или предупреждая. Звук тянулся глухо и мучительно: грудь водителя сползла на руль, и машина сама закричала в пустую ночь…
