
Ну же, Катюш, не упрямься, на тебя лица нет, честное слово. Голос Жанны обволакивал, как тёплый липкий сироп.
Подруга настойчиво вкладывала в холодную ладонь Кати запотевшую бутылку с водой.
— Это не просто вода, я туда добавила тот самый порошок с витаминами, который мне врач, знакомый Игоря, советовал. Пей, тебе сейчас нужнее.

Екатерина Соболева, старший менеджер, которая обычно держала в узде отдел из двадцати человек, сейчас покорно стояла на ветру, кутаясь в тонкий плащ. Осенний ветер пробирал до костей, усталость валила с ног.
— Жанн, спасибо, правда, — попыталась улыбнуться она. — Я просто не могу больше. Игорь сегодня опять звонил три раза, говорил, у него ноги отнимаются, а я даже на такси не могу поехать, представляешь? Стыдно сказать, до зарплаты три дня, а в кошельке только на хлеб. Всё ушло на эти новые препараты.
Жанна сочувственно покачала головой:
— Бедная ты моя. Слушай, ну сколько это может продолжаться? Врачи эти ничего не понимают, аутоиммунное, говорят... А тут ещё бабка надвое сказала.
— Не надо так, — тихо попросила Катя, — он мой муж.
— Это так, но... Посмотри на свои синяки под глазами. — Жанна понизила голос до доверительного шепота. — Я переживаю за тебя. Катя, ты же мне как сестра. Вот пей воду прямо сейчас, пока автобус не пришёл. Тебе силы нужны.
Катя послушно поднесла бутылку к губам, но в этот момент к остановке, скрипя тормозами, подъехало жёлтое такси.
— О, моя карета! — воскликнула Жанна. — Катюш, прости, не могу тебя подбросить, я же в другую сторону, к маме заехать нужно. А Игорю привет передавай.
— Ты просто ангел, — выдохнула Катя. — Что бы я без тебя делала?
— Пропала бы, Соболева, это уж точно, — улыбнулась Жанна и юркнула в тёплый салон.
Катя осталась одна на пустеющей остановке, сжимая в руке прохладную бутылку. Через минуту из темноты показался автобус. Люди на остановке недовольно загомонили. Ей повезло, она вошла в салон в числе первых. Села на свободное сиденье у окна и прижала бутылку к груди как драгоценность.
Напротив неё расположилась женщина в старом драповом пальто и пуховом платке, надвинутом на самые глаза. Катя заочно знала её, это была Галина. Одни считали её городской сумасшедшей, другие побаивались, называя провидицей и гадалкой.
Катя открутила крышку бутылки, хотелось пить, во рту пересохло от нервного напряжения.
— Не пей воду из рук подруги, а вылей в цветок, — голос гадалки прозвучал так неожиданно, что Катерина вздрогнула и чуть не выронила бутылку.
Она подняла глаза. Галина смотрела на неё в упор.
— Простите? — переспросила она, оглядываясь по сторонам. Пассажиры дремали или сидели в телефонах, никто не обращал на них внимания.
— Не пей, — повторила Галина. Бабушка вдруг подалась вперёд и цепко схватила её за запястье. — Это мёртвая вода, из рук змеи взяла, змеёй укушенная будешь.
— Отпустите меня, — испуганно пискнула Катя, пытаясь вырвать руку. — Какая змея? Это подруга дала, она мне помогает.
— Подруга... — Галина горько усмехнулась. — Подруга в шелка рядится, а тебе саван шьёт. Я видела, как она смотрела: не глаза у неё были, а щели чёрные. Не пей, вылей.
— Вы ошибаетесь, — Катя выдернула руку. — Оставьте меня в покое, пожалуйста, и так день тяжёлый.
— Он станет ещё тяжелее, если выпьешь эту воду, — прошептала гадалка.
Хотелось ответить что-то резкое, поставить эту сумасшедшую на место, но слова словно куда-то пропали. Внутри поселился липкий иррациональный страх. Катерина посмотрела на прозрачную жидкость в бутылке. Вода как вода. Жанна же сама сказала — витамины. Подруга, которая носит ей кофе, слушает её нытьё, помогает деньгами. Разве может она желать зла?
«Это просто бред», — убеждала себя Катя.
— Следующая остановка — улица Строителей, — огласил динамик.
Катя вскочила и, всё ещё сжимая бутылку, выбежала из автобуса, едва двери открылись. Свежий воздух немного привёл её в чувство.
Дома было тихо и душно. Пахло лекарствами — этим специфическим запахом болезни, который въелся в шторы и обои за этот месяц.
— Катя, это ты? — голос Игоря донёсся из гостиной.
Она встрепенулась и, пытаясь взбодриться, вошла в комнату. Игорь лежал на диване, обложенный подушками. Когда-то статный, уверенный в себе риелтор теперь казался уменьшенной копией самого себя. Лицо бледное, под глазами залегли тени.
— Я дома, родной. — Катя подошла и поцеловала его в холодный лоб. — Как ты себя чувствуешь?
— Ужасно. — Игорь поморщился, пытаясь устроиться поудобнее. — Ты почему так долго? Я же просил прийти пораньше. У меня суставы крутят так, что хоть на стенку лезь. Ты купила эту мазь, про которую я говорил?
— Игорь, прости, автобус долго не шёл... — виновато начала Катя, присаживаясь на край дивана. — А мазь... Она очень дорогая. Я не смогла сегодня. Но я взяла подработку на выходные, переведу отчёты для партнёров, и тогда сразу купим.
— Подработку? — Игорь обиженно отвернулся к стене. — Тебя вечно нет дома. Я тут лежу один, а ты — подработку. Может, тебе просто не хочется со мной возиться? Или ты уже ждёшь, когда я освобожу тебя?
— Ты что такое говоришь? — У Кати в глазах блеснули слёзы. — Я же всё для тебя. Сплю по четыре часа...
— Ладно, не реви. — Игорь махнул рукой, показывая, что разговор окончен. — Пить хочу. Дай воды. И таблетки, те синие.
Катя машинально потянулась к сумке, где лежала бутылка от Жанны. Она уже почти достала её, как вдруг перед её глазами всплыло лицо бабушки в пуховом платке. «Не пей». Рука дрогнула.
— Сейчас, с кухни принесу свежей, — быстро сказала она.
Катя выбежала на кухню, чувствуя, как дрожат руки. Поставила бутылку на стол, помедлила. «Я схожу с ума и слушаю полоумную гадалку», — подумала она. Затем взяла бутылку, решив сделать глоток, чтобы доказать себе, что всё это глупости. Открутила крышку, поднесла к носу — запаха не было. Обычная вода.
На подоконнике стояла её гордость — пышная герань с ярко-алыми шапками цветов.
— Прости, милая, — прошептала Катерина цветку и вылила часть содержимого бутылки в горшок. Земля жадно впитала влагу.
Катя налила Игорю воды из кувшина, дала таблетки, выслушала очередную порцию жалоб на жёсткий матрас и равнодушных врачей и, наконец, без сил рухнула в постель. Сон был тяжёлым, вязким, полным кошмаров, где Жанна улыбалась, а гадалка трясла её за плечи.
Утром Катя проснулась с тяжёлой головой. На часах было семь. Игорь ещё спал, тяжело дыша во сне. Она поплелась на кухню, мечтая о кофе, щёлкнула чайником, повернулась к окну и застыла. Чашка выскользнула из рук и со звоном разлетелась на осколки, но Катя даже не вздрогнула.
Герань. Её прекрасная, полная жизни герань была совсем не такой, как вчера. Листья не просто пожелтели, они почернели, скрутились, словно их опалили огнём. Стебли безжизненно повисли.
Катя медленно подошла к подоконнику, боясь даже коснуться погибшего растения.
— Боже мой, — прошептала она, закрывая рот рукой.
В голове закружился хоровод мыслей. Подруга, гадалка, отравленная вода.
— Жанна хотела причинить мне вред... — прошептала она вслух. — Или травит нас обоих, с Игорем?
Катя замерла и вдруг вспомнила витаминные коктейли, которые Жанна приносила Игорю каждую неделю. Вспомнила, как мужу становилось хуже именно после её визитов. Врачи говорили про аутоиммунное. Разве отравление не может маскироваться под него, если яд накапливается постепенно?
В дверях кухни появился сонный Игорь.
— Кать, ты чё гремишь, а? Дай пожевать чего-нибудь. О, а что это с цветком? Забыла полить, что ли? Хозяйка из тебя, конечно...
Катерина медленно повернулась к мужу. Хотелось закричать: «Нас травят!». Но посмотрела на его бледное лицо и поняла — нельзя. Если она сейчас скажет, муж не поверит. Скажет, что истеричка, или, что ещё хуже, Жанна узнает, что план раскрыт. И вот тогда...
— Да, наверное, сквозняк, — выдавила она, сгребая осколки чашки дрожащими руками. — Я сегодня пораньше убегу, собрание.
— Иди-иди, тебе работа-то важнее семьи, я уже понял, — буркнул Игорь, шаркая к холодильнику.
Катя вылетела из дома, не помня себя. Всю дорогу до офиса её одолевали тревожные мысли. Она должна была узнать правду. Зачем? За что подруга хочет причинить ей вред?
В офисе кипела жизнь. Телефоны звонили, принтеры гудели. Она прошла к своему столу, стараясь ни на кого не смотреть. Ей казалось, что у неё на лбу написано: «Я знаю».
Около одиннадцати она направилась в отдел логистики, якобы подписать накладные. Дверь в кабинет Жанны была приоткрыта. Катя уже занесла руку, чтобы постучать, как услышала звонкий смех подруги.
— Да перестань, милый! — Голос её звучал кокетливо, но при этом жёстко. — Всё идёт по плану, даже лучше, чем я думала.
Катя замерла, прижалась спиной к стене рядом с дверью.
— Да, она вчера еле ноги волочила, — продолжала Жанна. — Я ей дала ту самую водичку, ну ты понял. Думала, сегодня вообще не выйдет, но живучая, пришла. Ничего, это вопрос пары недель.
Катя зажала рот рукой, чтобы не закричать. Слёзы брызнули из глаз. Ей стало дурно, тошнота подкатила к горлу. Шатаясь, Катерина бросилась прочь от кабинета. Влетев в туалет, она склонилась над раковиной, плеснула ледяной водой в лицо. Из зеркала на неё смотрела не молодая женщина, а призрак с серым лицом и расширенными от страха глазами.
Немного придя в себя, она вышла в коридор. И там встретила Жанну, которая шла навстречу с двумя стаканчиками кофе.
— О, Катюш, а я тебя ищу! — пропела подруга, протягивая стаканчик. — Смотри, принесла тебе латте с карамелью. Всё, как ты любишь. Слушай, бледная ты какая-то, выпей, полегчает.
Катя посмотрела на дымящийся стаканчик и на её улыбающееся лицо.
— Спасибо. — Катя взяла стакан. — Что бы я без тебя делала?
— Пей на здоровье, — подмигнула Жанна.
— Обязательно, — улыбнулась Катя, глядя подруге прямо в глаза. — Только чуть позже, сейчас к шефу вызывают.
Она прошла мимо, сжимая стаканчик так, что картон захрустел. Игра началась, но на этот раз правила будет диктовать не Жанна.
Остаток дня прошёл без происшествий, а вечером Катя снова стояла на автобусной остановке. Ветер швырял в лицо мокрые кленовые листья, но она не чувствовала холода. Внутри горел пожар, который не могла потушить даже осенняя изморось.
Она стояла в тени автобусной остановки, натянув капюшон плаща на самые глаза и сверля взглядом выход из офисного здания.
— Ну же, выходи, змея, — прошептала она, сжимая в кармане телефон.
Двери распахнулись. Жанна выплыла на улицу, словно королева на подиум. Яркое пальто цвета фуксии, стук каблуков, уверенный разворот плеч. К тротуару мягко подкатил серебристый седан. Жанна расплылась в улыбке и села на переднее сиденье. Катя прищурилась, пытаясь разглядеть водителя сквозь тонированное стекло. Профиль показался смутно знакомым.
— Такси! — Катя махнула рукой первой попавшейся машине с шашечками.
— Куда едем, красавица? — лениво спросил водитель.
— За той серебристой машиной. Только, пожалуйста, не прижимайтесь, плачу двойной тариф.
Водитель хмыкнул и нажал на газ.
— Слежка? Семейное дело или криминальное?
— Скорее жизненное, — отрезала Катя.
Они ехали минут двадцать. Серебристый седан свернул к уютному, дорогому ресторану «Венеция» на окраине города.
— Приехали, — буркнул таксист. — Дальше пешком.
Катя сунула ему купюру и выскользнула из машины. Прячаясь за декоративными туями, высаженными у входа, она увидела, как Жанна и её спутник выходят из машины. Свет фонаря упал прямо на лицо мужчины. Катя ахнула и прижала ладонь ко рту.
Это был Константин Витальевич Воронов, лечащий врач мужа. Светило медицины, который с грустным лицом говорил ей о редком аутоиммунном заболевании и выписывал счета с пятью нулями.
— Не может быть, — прошептала Катерина. — Как же так? Вы же клятву врача давали...
Она обошла ресторан сбоку и нашла окно, у которого села парочка. За стеклом в тёплом свете лампы Жанна смеялась, откидывая назад свои роскошные чёрные волосы. Воронов же то и дело поправлял очки и оглядывался по сторонам.
— Ты уверен, что дозировка правильная? — Катя не слышала слов, но догадалась по их губам и выражению лиц.
Воронов что-то нервно объяснял, чертя пальцем по скатерти. Жанна полезла в сумочку. Она достала плотный пухлый бумажный конверт. Его содержимое явно грело душу врачу. Жанна услужливо толкнула конверт по столу. Воронов накрыл его ладонью, на секунду прикрыл глаза, будто борясь с совестью, а потом быстрым вороватым движением сунул во внутренний карман пиджака. Жанна подняла бокал с вином. Её лицо сияло торжеством.
Катя отшатнулась. Головоломка сложилась в её голове. Диагнозы, рецепты, ухудшение состояния Игоря — всё это был один большой спектакль, срежиссированный её лучшей подругой и оплаченный деньгами самой Кати.
— Какие же вы подлецы, — выдохнула она в темноту.
Домой возвращалась словно в тумане. Она не помнила, как снова платила за такси и как поднималась по лестнице. Достала ключи. Замок щелкнул почти бесшумно. Катя приоткрыла дверь и замерла.
В квартире играла бодрая музыка. Не похоронная тишина, которая обычно здесь царила, а ритмичный поп-хит. Катя сделала шаг в коридор. Дверь в гостиную была распахнута. Посреди комнаты, спиной к ней, стоял Игорь — муж, который, по словам доктора, испытывал адские боли при любом движении. Сейчас Игорь делал приседания, глубокие, ритмичные, да ещё и с гантелями в руках.
— Раз, два, три, — считал муж вслух, любуясь своим отражением в зеркале шкафа-купе. — Ягодичные подкачаем и бицуху, а то залежался. Скоро пролежни будут от этой роли умирающего лебедя.
У Кати потемнело в глазах. Она уронила сумку. Музыка оборвалась.
Игорь замер в нижней точке приседа, резко обернулся и, увидев её, побледнел. В одну секунду разжал пальцы, и гантели с грохотом упали на пол, оставив вмятины на паркете. Сам Игорь схватился за поясницу, искривил лицо в гримасе нечеловеческой муки и, издав протяжный стон, рухнул на ковёр.
— Ах! Ох! Катя! Ты уже пришла? — простонал он. — Боже, как скрутило! Я вот встать попытался... Ох, спина! Врача! Катя! Мне нужны обезболивающие!
Она смотрела на этот цирк, и внутри неё словно что-то оборвалось. «Ты думаешь, я совсем идиотка? Думаешь, я не видела, как ты качался минуту назад?» — подумала она, но вслух сказала другое.
Катя бросилась к мужу, изображая панику.
— Игорёк, милый! Боже, что случилось? Ты упал? Как так неосторожно-то?
— Я думал, мне лучше, — простонал Игорь, хватаясь за её руку. — Хотел тебя встретить, сюрприз сделать, а ноги... Ноги отказали!
— Тише, тише, не говори ничего!
Катя с трудом помогала ему подняться и доковылять до дивана. Каждое его притворное оханье отзывалось в ней волной омерзения.
— Я сейчас принесу воды.
— Да, давай скорее, — просипел Игорь, устраиваясь на подушках и прикрывая глаза. — И массаж, помассируй поясницу, умоляю!
Катя ушла на кухню. Она включила воду, чтобы шум заглушил её всхлипы.
— Массаж тебе... — шептала она, наливая воду в стакан. — Я тебе такой массаж устрою, век не забудешь.
Вечер прошёл в привычных заботах. Катя бегала вокруг мужа, поправляла одеяло, слушала его нытьё, но теперь подмечала каждую деталь. Видела, как муж жадно ест котлеты, пока она отворачивается, или бодро печатает что-то в телефоне, стоило ей выйти из комнаты.
— Катя, ты сегодня какая-то нервная, — заметил Игорь ближе к полуночи, откладывая телефон. — Случилось что?
— Устала, — коротко ответила она. — На работе завал. Жанна помогала разгребать.
При упоминании подруги уголок губ Игоря едва заметно дёрнулся вверх.
— Святой человек, повезло тебе с ней, цени её.
— Я и ценю, — тихо ответила Катя, выключая свет. — Очень.
Была глубокая ночь. Игорь храпел, раскинувшись на диване во сне. Катя лежала, глядя в потолок, по которому скользили тени уличных фонарей. Она знала, что должна сделать. Катерина бесшумно встала, подошла к дивану. На тумбочке лежал смартфон мужа. Экран мигнул уведомлением. Она взяла телефон.
«Чувствую себя преступницей».
«Введите пароль». Раньше это были четыре единицы. Она ввела — неверный пароль.
«Ну, конечно, — усмехнулась Катя про себя. — Ты же теперь конспиратор».
Она задумалась. Игорь был эгоистом, но сентиментальным. Он любил только себя и свою мать. Катя ввела день рождения свекрови. Без года. Пятнадцать ноль восемь. Экран разблокировался.
— Вот это да! — одними губами прошептала Катя.
Она открыла мессенджер. Верхний чат был закреплен. Контакт назывался «Зайка». На аватарке — фото Жанны в купальнике. У Кати перехватило дыхание. Она нажала на чат. СМС от «Зайки» гласило:
«Ну что, твоя клуша спит?»
Игорь ответил:
«Вроде да. Она сегодня сама не своя. Может, доза действует?»
«Зайка, конечно, действует. Воронов сказал, пошел накопительный эффект. Еще неделя, и она начнет забывать слова. А там и до психушки недалеко. Или до сердечного приступа. Смотря что быстрее».
«Скорее бы. Надоело ломать комедию. Спина реально затекает лежать целыми днями. Сегодня чуть не спалился. Приседал, а она вошла. Ты там поосторожней, спортсмен. Нам нельзя рисковать. На кону совместный отдых за границей. И свобода».
«Слушай, а с домом ее родителей точно выгорит?»
«Квартира — это хорошо, но за операцию врач просит конский ценник. Плюс билеты. Денег с хаты может не хватить на все, что хотим».
Катя похолодела и быстро пролистнула переписку вниз. «Зайка» снова писала:
«Не бойся. Я пробила по базам. Дом в поселке Сосновка, где живут ее родители, стоит сейчас миллионов двадцать, не меньше. Земля там золотая. А твоя операция — идеальный предлог. Старики ради доченьки и любимого зятя последнее продадут».
«Ольга Николаевна сегодня звонила. Плакала. Говорит, риелтор уже нашел покупателя. Сделка на следующей неделе. Они готовы переехать в какую-то однушку, лишь бы спасти меня».
«Вот и отлично. Как только деньги упадут на твой счет, бронируем отель. Ну а Кате будет уже все равно».
Телефон едва не выпал из ее рук на ковер.
«Так вот в чем дело. Жанна не травила Игоря, а была с ним в сговоре».
— Нет, — прошептала Катерина, глядя на спящего мужа. — Отдых вам будет, но в тюремной камере.
Она аккуратно положила телефон на место. Но перед этим сделала снимки переписки на свой телефон, отправила к себе высланные файлы и удалила сообщение об отправке.
Утром она должна быть у родителей, предупредить, сорвать сделку, но так, чтобы любовники ничего не поняли раньше времени.
Утро выдалось серым и душным. Катя сказала мужу, что поедет в аптеку на другой конец города за тем редким лекарством. В метро было многолюдно. Люди спешили, толкались, пахло сыростью и чужими духами. Катя привычно встала на эскалатор. В голове шумело. Перед глазами плыли радужные круги. «Врач сказал, накопительный эффект», — вспомнила она сообщение Жанны.
«Нет, только не сейчас», — взмолилась Катерина, цепляясь за резиновый поручень. Но тот вдруг стал скользким и горячим. Ступени эскалатора поплыли куда-то вбок. Звуки слились в гулкий звон. Ноги стали ватными, и она качнулась. Мир перевернулся. Темнота.
— Девушка, девушка, вы меня слышите? Дышите. Вот так, глубже.
Чей-то голос пробивался сквозь вату. Низкий, мужской, спокойный. Она открыла глаза.
Катя лежала на скамейке на перроне. Над ней склонилось встревоженное лицо. Темные волосы, внимательные карие глаза, морщинки в уголках. На незнакомце была синяя форма сотрудника метрополитена.
— Где я? — прошептала она, пытаясь сесть.
— Тише, тише, не так резко. — Мужчина мягко, но настойчиво удержал ее за плечи. — Вы потеряли сознание на эскалаторе. Хорошо, я сзади стоял, успел подхватить. А то летели бы вы кубарем в самый низ. Меня Андрей зовут.
Катя с ужасом отшатнулась. Снова чьи-то руки.
— А меня... Катя! Не трогайте меня! — вскрикнула она, сжимаясь в комок. — Мне ничего не надо!
Андрей тут же сделал шаг назад, поднимая ладони в примирительном жесте.
— Все, все, не трогаю. Не бойтесь. Вы просто очень бледная. Пить хотите?
Он достал из рюкзака бутылку воды. Обычную, магазинную, запечатанную. Катя уставилась на бутылку, как на змею.
— Откуда эта вода? Кто вам ее дал?
Андрей удивленно посмотрел на нее, потом на бутылку.
— В киоске купил. — Он щелкнул крышкой, срывая защитное кольцо. — Смотрите, новое, закрытое. Я при вас открыл.
Мужчина улыбнулся. Улыбка у него была простая, открытая, без той сладкой липкости, которая была у Жанны, и без наигранного страдания Игоря. Катя посмотрела на его форму. На бейдже — Андрей Смирнов, машинист электропоезда.
— Вы правда машинист? — спросила она, все еще недоверчиво.
— Самый настоящий. Только со смены иду. — Андрей протянул ей бутылку. — Пейте. Вам нужно восстановить баланс.
Дрожащими руками Катя все-таки взяла бутылку. Сделала глоток. Вода была чистой, прохладной.
— Спасибо, что не дали упасть, — тихо сказала она. Слезы, которые она так сдерживала со вчерашнего вечера, чуть не хлынули потоком.
— Эй, ну вы чего? — Андрей присел на край скамейки, при этом соблюдая дистанцию. — Все же хорошо. Давайте я вас провожу. Кажется, вы сейчас одна не дойдете.
— Мне нельзя домой. То есть мне нужно к родителям, но я не могу... — Катя начала сбивчиво бормотать, размазывая тушь по щекам.
— Так, — Андрей решительно поднялся. — Пойдемте на воздух. Тут душновато. Доведу вас до парка наверху. Посидим несколько минут, и вы придете в себя.
На улице моросил дождь, но воздух был свежим. Они сели на скамейку под навесом. Андрей молчал, давая ей время. Катя посмотрела на него. Совершенно чужой человек. Но почему-то именно ему, этому случайному машинисту с добрыми глазами, ей захотелось рассказать все. Держать все это в себе было больше невозможно.
— Муж и моя лучшая подруга травят меня. А еще хотят обманом продать дом моих родителей и уехать за границу, — сказала она, просто глядя на мокрый асфальт.
Она ожидала, что Андрей рассмеется. Может, вызовет санитаров или испуганно уйдет. Но он не смеялся. Напротив, нахмурился. Лицо его при этом стало жестким.
— Травят? — переспросил он. — Вы уверены?
— Я видела переписку. Слышала разговор.
Слова полились из Кати потоком. Она рассказала все. Про воду, герань, врача и «Зайку». Когда Катя закончила, Андрей долго молчал, сжимая кулаки.
— Вот же гады! — наконец произнес он. Глухо, с ненавистью. — Прям классика жанра. Черные риелторы отдыхают.
— Вы мне верите? — удивилась Катя. — Это же... звучит, наверное, как бред. Гадалка, отравленная вода, симулирующий муж...
Андрей горько усмехнулся.
— Верю. К сожалению, верю. А знаете, почему? Потому что год назад вернулся как-то из рейса раньше времени и застал свою жену... В общем, не одну. А пока мы разводились, выяснилось, что она переписала нашу дачу на своего брата. На меня же повесила кредит за машину, на которой сейчас ездит ее новый хахаль. Я остался ни с чем. Жил в общежитии депо полгода. Так что люди бывают пострашнее зверей. — Мужчина посмотрел ей в глаза. — Но у вас ситуация похуже. Тут явная уголовщина, покушение на убийство, мошенничество. Вам нельзя к ним возвращаться без страховки, и родителям звонить прямо сейчас опасно. Если муж проверяет ваш телефон, то он увидит исходящее.
— И что делать? — Катя в отчаянии сжала виски. — Если я не сорву сделку, родители останутся на улице. А если скажу Игорю, что всё знаю, я боюсь, что он...
— Да, может перейти к более радикальным мерам, — закончил за нее Андрей. — Действовать надо хитро. Нужны доказательства, железобетонные, чтобы наверняка посадить их. Переписка — это хорошо, но суд не всегда может принять скриншоты. Нужно видео.
— Видео? — переспросила Катя.
— Да. Надо заснять, как он болеет без вас. Как к нему приходит эта Жанна и о чем они говорят. — Андрей оживился. В его глазах загорелся азартный огонек. — Я ведь, помимо поездов, электроникой увлекаюсь. Ну, хобби такое. Чипы, пайка, микросхемы. Есть у меня комплект. Я для гаража собирал, чтобы инструменты не крали. Миниатюрные камеры. Недорогие, но качество 4К. Пишут и звук, и видео — все на облако.
— И как их поставить? Игорь же все время дома, — заметила Катя.
— А их можно замаскировать. — Андрей подмигнул. — Есть у вас датчики дыма в квартире? Ну, пожарные. Висят на потолке. Белые такие, мигают красным. Вот. Идеально. Мои камеры выглядят один в один, как внутренности датчика. Нужно всего полчаса в вашей квартире, пока его нет, или пока он не может двигаться. Но он же ходит, когда вас нет?
— Ходит. Еще как ходит, — зло процедила Катя.
— Тогда план такой. — Андрей перешел на деловой тон, и Катя почувствовала, как к ней возвращается уверенность. — Вы сейчас едете к родителям, но не на метро. Я вас отвезу. У меня тут недалеко машина, старенькая, но надежная.
— Предупредим их лично. Скажем, чтобы сделку тянули. Придумали предлог: документы потеряли, паспорт постирали, ну, что угодно. А потом сыграем с вашим мужем в его игру.
— В какую? — спросила Катя.
— Скажете ему, что у родителей проблемы с документами, и сделка откладывается. Он будет злиться и обязательно позовет Жанну, обсудить это. И вот тогда... — Андрей похлопал по своему рюкзаку. — Тогда мы будем все видеть.
Катя посмотрела на него.
— Зачем вам это? Я же вам чужая. У вас своих забот, наверное, хватает.
Андрей посмотрел на нее серьезно и немного грустно.
— Потому что мне никто не помог, когда я тонул. И я знаю, как это страшно. А еще у меня аллергия на негодяев. Ну что, по рукам?
С этими словами мужчина протянул широкую мозолистую ладонь. Катя на секунду замешкалась, а потом ответила рукопожатием. Они пошли к парковке.
Остаток вечера прошел без приключений, а утром Катерина приступила к реализации задуманного. Дорога до поселка Сосновка, где жили родители, казалась бесконечной. Старенький седан уверенно поглощал километры. Дворники смахивали мелкую морось, но на душе сгущались тучи, гораздо темнее тех, что висели над трассой.
— Ты как? — Андрей на секунду оторвал взгляд от дороги и тактично перешел на «ты».
— Боюсь не успеть, — призналась Катерина. — Папа у меня человек слова. Если он решил, что нужно помочь, уже мог договориться с риелтором.
— Мы успеем. Спокойно, но твердо, — сказал Андрей. — Главное — не паниковать. Мы просто приехали в гости.
Когда машина притормозила у знакомых зеленых ворот, Катя буквально взлетела на крыльцо и распахнула дверь на веранду. Теплый запах пирогов с капустой, который всегда ассоциировался с детством и безопасностью, сегодня отдавал горечью. В гостиной за круглым столом сидели ее родители. Ольга Николаевна и Петр Сергеевич выглядели растерянными и постаревшими. Напротив них сидела Тамара Сергеевна, мать Игоря. Она держала руку Ольги Николаевны в своих ладонях и заглядывала ей в глаза.
— Оленька, счет идет на часы. — Голос свекрови дрожал от наигранного трагизма. — Мой мальчик угасает. Врачи в Израиле готовы принять, но нужна предоплата. Я свою дачу уже выставила, но вы же знаете, это копейки. Вся надежда на этот дом.
— Мама, папа! — Катя ворвалась в комнату.
Все обернулись. Ольга Николаевна всплеснула руками. На ее глазах блестели слезы.
— Катенька, доченька! А нам Тамара Сергеевна сказала, что ты на работе, не можешь вырваться.
— Катя? — Свекровь на секунду напряглась. — Деточка, ты приехала. Как там Игорек?
— С Игорем все в порядке, — жестко сказала она, подходя к столу. — Мама, папа, ничего не подписывайте. Никакой продажи дома не будет.
В комнате повисла тишина. Петр Сергеевич нахмурился. Поправил очки.
— Дочь, ты что такое говоришь? Игорь в беде. Мы с матерью решили, переедем в двушку в пригороде. Нам много места не надо. Главное — спасти зятя.
— Нет никакого спасения! — Катя почти кричала. — Это все ложь, Игорь...
— Что Игорь? — перебила ее Тамара Сергеевна, поднимаясь. — Хочешь сказать, мой сын притворяется? Что он от хорошей жизни похудел на десять килограммов или просто так лежит пластом? Я понимаю, ты устала. Тебе тяжело ухаживать, но бросать мужа в такой момент...
— Тамара Сергеевна права, Катюш, — всхлипнула Ольга Николаевна.
— Мама, это ваш дом! — Катя чувстсвовала, что ее загоняют в угол. Она не могла прямо сейчас выложить все карты на стол. У нее не было доказательств, только слова, которые против слез матери выглядели жестоко.
Андрей шагнул вперед, положив руку на плечо Кати.
— Добрый день! — Его спокойный бас немного разрядил истерику. — Я Андрей, коллега Екатерины. Мы приехали, потому что возникла юридическая проблема. Документы на дом. Там ошибка в кадастровом номере. Если сейчас начать сделку, ее заблокируют, а счета заморозят на полгода. В итоге деньги зависнут.
Это была блестящая импровизация. Петр Сергеевич, человек старой закалки, боящийся бюрократии как огня, насторожился тут же.
— Какая ошибка? Мы же все проверяли 10 лет назад.
— Новые нормативы! — не моргнув глазом, врал Андрей. — Нужно перемерять участок. Это займет неделю, не больше. Но сейчас подписывать ничего не стоит. Вы теряете и дом, и деньги, и время.
Тамара Сергеевна посмотрела на Андрея с подозрением. Но спорить с юридическими тонкостями не могла. А потом свекровь как-то разом изменилась в лице. Злость ушла. И на долю секунды в ее взгляде промелькнуло нечто странное. Жалость. Испуг. Она тяжело вздохнула и начала собирать со стола какие-то бумаги.
— Хорошо, — сказала Тамара Сергеевна неожиданно мирно. — Раз так, ну, меряйте свой участок.
Когда свекровь проходила мимо Кати к выходу, она вдруг остановилась и, понизив голос так, чтобы не слышали родители, прошептала:
— Беги, пока не поздно.
Катерина остолбенела.
— Что? Вы все знаете?
— Я знаю своего сына. — Тамара Сергеевна выглядела глубоко несчастной женщиной. — Он всегда брал то, что хотел. Береги себя.
Свекровь вышла. Катя осталась стоять посреди гостиной. Значит, мать Игоря знала, что он мошенник, но тем не менее помогала ему. Потому что боялась? Или потому что материнский инстинкт был сильнее совести?
Обратная дорога прошла в молчании. Катя обдумывала слова свекрови. Андрей давал ей время прийти в себя. В город вернулись к трем часам дня. План был готов.
— Я зайду через десять минут после тебя, — инструктировал Андрей у подъезда. — Скажешь мужу, что вызвала мастера по вентиляции. Якобы соседи жалуются на запах. А я быстро все поставлю.
Она поднялась в квартиру. Игорь лежал на диване, уткнувшись в телефон. Увидев жену, привычно застонул.
— Ну что, подписали? Когда деньги-то будут? — Супруг даже не поинтересовался, как она доехала.
— Нет, Игорь. — Катя старалась говорить ровно. — Там проблемы с документами. Кадастровая ошибка. Папа будет переоформлять. Это займет где-то неделю.
— Неделю? — Игорь подскочил на диване, забыв про больную спину. Но тут же спохватился и упал обратно. — У меня каждый день на счету. Вы специально это делаете?
— Я делаю все, что могу. Перестань жаловаться. Кстати, сейчас мастер придет, будет проверять вытяжку.
В дверь позвонили. Андрей в синем комбинезоне и кепке, с чемоданчиком в руках выглядел как заправский рабочий ЖЭКа.
— Вентиляция, проверка тяги, — буркнул он, не глядя на Игоря.
Пока Катя отвлекала мужа разговорами о лекарствах, гость прошелся по квартире. Спальня, гостиная, кухня. Три датчика дыма были незаметно заменены на точно такие же, но с сюрпризом внутри.
— Тяга слабая, но жить можно, — резюмировал мастер через двадцать минут. — Распишитесь в ведомости.
Уходя, он незаметно подмигнул Кате.
А вечером она сказала мужу, что у нее ночная смена, нужно разгребать отчеты. На самом же деле Катя сидела в машине Андрея, припаркованной в соседнем дворе. На экране планшета светилась черно-белая картинка их гостиной.
— Смотри, — Андрей указал на экран. — Кажется, началось.
Дверь открылась. У Жанны, судя по всему, были свои ключи. Подруга вошла в квартиру по-хозяйски, не разуваясь. Игорь, который только что лежал при смерти, вскочил с дивана навстречу ей. Он подхватил девушку на руки и впился в ее губы долгим жадным поцелуем. Катя отвернулась, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Видеть это своими глазами было в сто раз больнее, чем просто догадываться.
— Не смотри, — мягко сказал Андрей. — Звук пишется, и этого достаточно.
— Нет, я должна это видеть. — Катя заставила себя повернуться к экрану.
Игорь отпустил Жанну, подошел к бару и достал бутылку дорогого коньяка. Того самого, который Катя берегла на юбилей отца.
— Ну что, зайка, за успех? — Муж разлил напиток по бокалам. — Хотя эта клуша сказала, что с домом заминка. Неделю ждать.
— Неделю? — Жанна нахмурилась, присаживаясь в кресло Кати. — Это плохо. Константин нервничает. Хочет свою долю сейчас. Слушай, может ускорим процесс?
— Да куда уж быстрее. — Игорь сделал большой глоток. — Я и так изображаю мученика 24 на 7. Ноги затекают лежать.
В машине повисла гробовая тишина. Катя сидела, глядя в одну точку. Внутри была пустота, звенящая, холодная, будто арктический лед.
— Они не люди, — прошептал Андрей. — Вот так просто списывать человека со счетов...
На следующий день Катя намеренно стояла на той самой остановке, где видела гадалку. Она ждала два часа. Наконец, из подъехавшего автобуса вышла знакомая фигура в старом пальто. Провидица что-то бормотала себе под нос, как будто отмахивалась от невидимых мух.
— Галина? — Катя преградила ей путь.
Женщина подняла на нее мутные глаза.
— А, это ты. Цветок-то полила?
— Полила. Он почти высох.
Гадалка вдруг перестала гримасничать. Лицо ее разгладилось, взгляд стал ясным и усталым. Она огляделась по сторонам, убедилась, что никто не слушает, и сказала нормальным, человеческим голосом:
— Скорее всего, это медицинский яд в микродозах. Старая школа.
— Кто вы? — спросила Катерина.
— Галина Сергеевна. — Женщина горько усмехнулась. — Бывший кандидат химических наук. Бывшая заведующая лабораторией.
Они сели на скамейку в сквере. Галина рассказала свою историю. Скупо, без эмоций. Пожар, в котором погиб муж и сгорели все документы. Депрессия, которую она заливала алкоголем. Потеря работы и улица.
— Прикидываться сумасшедшей проще, — сказала она. — Людей это пугает, и они не лезут. А я просто доживаю. Только навыки химика и остались. Я этот запах из твоей бутылки за версту почуяла. Сладковатый такой, миндальный.
— Галина Сергеевна, мне нужна ваша помощь. — Катя взяла ее за грязную обветренную руку. — Я достану ту бутылку. Там осталось на дне. Вы можете сделать анализ? Неофициально. Просто, чтобы знать формулу.
— Хм, у меня нет лаборатории. Только «набор юного химика» в подвале, где я ночую. Так, для души.
— Я куплю все, что скажете. Реактивы, колбы, пожалуйста. Они хотят от меня избавиться.
Галина долго смотрела на нее. Потом выдохнула и кивнула.
— Ладно, ненавижу отравителей. Самый подлый вид убийц. Неси свою воду, а я напишу список.
Катя отвела Галину в супермаркет. Накупила ей полную корзину продуктов. Колбасу, сыр, хлеб, фрукты. Галина плакала, прижимая к груди пакет с едой. И в этот самый момент совершенно не была похожа на городскую сумасшедшую.
На работе было тихо, как перед грозой. Катя прошла к своему столу, стараясь не привлекать внимания. Она хотела просто забрать личные вещи и уйти, но не успела.
— Соболева, к шефу! — окликнула ее секретарь, которая всегда ей завидовала.
В кабинете Семена Борисовича, генерального директора, сидел не только он сам, но и начальник службы безопасности, и системный администратор Олег, который всегда краснел при виде Жанны и бегал за ней хвостиком.
— Присаживайся, Катерина. — Голос шефа был ледяным. — Объяснишь нам, что это такое?
Босс развернул монитор. На экране была банковская выписка.
— Вчера в 14:30 с твоего корпоративного аккаунта был осуществлен перевод трехсот тысяч рублей на счет фирмы-однодневки. IP-адрес твой, пароль тоже.
— Семен Борисович, это какая-то ошибка. — Катя вскочила. — Меня не было за компьютером вчера в это время. Я в архиве была.
— В архиве камер нет, — вмешался Олег, не глядя ей в глаза. — А логи системы не врут. Вход был выполнен с твоего терминала.
— Олег, что ты несешь? Ты же знаешь, что я не могла...
— Я вижу факты, — буркнул он.
— Мы пока не будем подавать заявление в полицию, учитывая твои прошлые заслуги и сложную семейную ситуацию, о которой нам рассказала Жанна Аркадьевна. Она просила не губить тебе жизнь, — сказал шеф, морщась. — Говорит, у тебя срыв. Но работать здесь ты больше не можешь. Ты отстранена до выяснения всех обстоятельств. Сдай пропуск.
— Жанна? — прошептала Катя. — Ну конечно.
Она положила пропуск на стол. Спорить было бесполезно. Ее обложили со всех сторон красными флажками, как волка. Катя вышла из офиса с картонной коробкой в руках. На улице пошел дождь. Она была безработной, без денег, с мужем-мошенником и клеймом воровки.
А дома супруг устроил ей показательную выволочку.
— Ты что натворила? Мне Жанна звонила. Тебя уволили за воровство? Ты совсем рехнулась?
— Я не брала эти деньги.
— Не ври! — Муж схватился за сердце. — Ох, до чего же ты меня довела!
Катя смотрела на него и чувствовала только брезгливость.
— Тебе нужны деньги? — тихо спросила она.
— Конечно, нужны! Я умираю, а ты... Лишила нас последнего дохода! — взвизгнул Игорь. — Езжай к родителям. Прямо сейчас. Пусть продают дом, занимают у соседей. Если до конца недели денег не будет, я подам на развод. А что еще мне остается?
— Ладно, — сказала Катя. — Я съезжу. — Она взяла свою сумку.
— Прямо сейчас? — опешил Игорь.
— Но ты же сам сказал. Поеду на вокзал.
Катя вышла из квартиры, понимая, что больше сюда никогда не вернется.
Андрей открыл дверь сразу, словно ждал ее там.
— Катя, ты все дрожишь. Заходи быстрее.
Его квартира была маленькой однушкой, заваленной деталями от компьютеров, проводами и книгами.
— Они уволили меня, — сказала Катерина, садясь на стул и глядя в одну точку. — Повесили кражу. Теперь я полностью в их власти. У меня нет денег даже на еду.
— У тебя есть я. — Андрей поставил перед ней чашку горячего чая. — И мы этого так не оставим. Галина звонила. Хорошо, что ты дала ей телефон. К вечеру будет результат. А насчет жилья... Живи пока у меня. Я на диване, ты на кровати. И не спорь.
Катя же не могла сидеть на месте. Ей нужно было подумать, побыть одной.
— Я пойду прогуляюсь немного. Только не провожай. Мне нужен воздух.
— Я с тобой.
— Пожалуйста, нет. Мне правда нужно полчаса тишины. Я не убегу, обещаю.
Андрей нехотя согласился.
Катя брела по аллеям старого парка. Листья шуршали под ногами. Пруд был мрачным, серым, подернутым рябью от ветра.
«Может, просто исчезнуть?» — думала она. — «Уехать в другой город. Начать все с нуля. Но тогда ведь родители продадут дом. А Игорь и Жанна победят».
Вдруг ее мысли прервал тонкий, отчаянный крик.
— Помогите! Кто-нибудь!
Катя вскинула голову. Крик доносился со стороны пруда. Она побежала. У берега, там, где старые мостки уходили в воду, барахталось что-то маленькое. Мальчишка лет семи. Он цеплялся за скользкие доски, но руки соскальзывали. Он уже не кричал. Только хватал ртом воздух, уходя под ледяную воду. А чуть дальше в воде скулил мокрый комок шерсти. Щенок, из-за которого, видимо, все и случилось.
Катя не думала ни секунды. Страх, депрессия, усталость — исчезло все. Она сбросила пальто на бегу и прыгнула в воду. Холод обжег тело тысячей иголок. Одежда тут же намокла, потянула ее вниз.
— Держись! — крикнула она, гребя к мальчику.
Схватила его за куртку в тот самый момент, когда мальчишка уже скрылся под водой. Рванула вверх. Паренек закашлялся. Вцепился в нее мертвой хваткой.
— Щенка! Спасите щенка! — воскликнул он.
Катя одной рукой держала ребенка, другой потянулась к барахтающемуся малышу. Схватила его прямо за шкирку. Теперь нужно было выбираться. Ноги сводило судорогой. Берег казался недостижимо далеким, хотя был всего в трех метрах.
— Руку! Давай руку, дочка!
С мостков к ней тянулся пожилой мужчина в оранжевом жилете дворника. «Дмитрич» — так его все звали в парке. Он ухватил Катю за запястье своей жилистой сильной рукой и рывком вытащил их наверх. На берегу уже собирались люди. Кто-то вызвал скорую.
— Живой! Живой, слава Богу! — причитала какая-то женщина, укутывая мальчика в свой шарф.
Медики приехали быстро. Артема — так звали мальчика, который оказался детдомовским — увезли в больницу. Катя же осталась стоять, стуча зубами от холода. Щенок дрожал у нее на руках, тычась мокрым носом в шею.
— Ну что, героиня? — осторожно заметил Дмитрич. — Пойдем ко мне, а то заболеешь, чего доброго. У меня буржуйка натоплена.
В сторожке дворника пахло дровами и махоркой. Дмитрич налил ей кружку крутого кипятка с малиной и дал старый тулуп. Щенок, обтертый грубым полотенцем, уже спал у печки, смешно подергивая лапками.
— Как звать-то тебя, русалка? — спросил Дмитрич, подкидывая полено в огонь.
— Катя.
— А я Дмитрич. А дружка этого... — дворник кивнул на щенка, — Боцманом назовем. Уж больно голос у него басовитый. Да и плавает неплохо. Я на флоте служил, знаю толк.
Катя смотрела на огонь, чувствуя, как тепло возвращается в тело.
— Спасибо вам.
— Это тебе спасибо. Мальчонка-то потонуть мог.
В этот момент телефон в кармане просохшего пальто пиликнул. Сообщение от Андрея:
«Катя, Галина сделала анализ. Это яд растительного происхождения. Возвращайся, мы их прижмем».
Она улыбнулась и погладила спящего малыша.
— Ну что, Боцман, пора дать бой пиратам.
Экран ноутбука мерцал в полумраке квартиры Андрея, отбрасывая синие блики на бледное лицо Катерины. Она сидела, обхватив себя руками, и не могла оторвать взгляда от видеозаписи. Картинка была черно-белой, но суть происходящего была предельно ясна. На экране муж ходил по гостиной, прижав телефон к уху.
— Да послушай ты, я все отдам. Сделка по дому на мази. Там заминка с документами. Неделя, максимум две. Не включай счетчик, умоляю. — Пауза. Игорь слушал собеседника. Лицо его на экране исказилось от страха. — Нет, я не прячусь. Я болею, правда. Лежу пластом.
— А деньги будут?
— Четыре миллиона. Да, все сразу. Только не трогай меня.
Катя нажала на пробел. Видео замерло. Андрей, стоявший за ее спиной, тяжело вздохнул и положил руку на спинку стула.
— Это все картежные долги. Твой муж не болен аутоиммунным заболеванием. Он проиграл все, что у него было. И продает тебя, твоих родителей, лишь бы спасти свою шкуру. Теперь ты понимаешь, с кем имеешь дело? — тихо спросил Андрей, присаживаясь перед ней на корточки.
Катя опустила руки. В ее глазах больше не было слез. Там был холодный расчет.
— Я готова. Что будем делать?
— Ждать звонка, — ответил он. — Игорь в панике попытается ускорить процесс, а значит, наверняка совершит ошибку.
Звонок раздался через два дня. Катя в это время была в детском доме. Она сидела на ковре в игровой комнате и строила башню из кубиков вместе с Артемом. Мальчишка, которого она вытащила из пруда, уже поправился, но все еще вздрагивал от громких звуков.
— Смотри, тетя Катя! — восторженно шептал он, ставя последний кубик на вершину. — Это маяк, чтобы корабли не терялись.
— Очень красиво! — улыбнулась Катя, поправляя ему вихор на макушке.
— А ты еще придешь? — Мальчуган поднял на нее глаза, полные надежды.
У Кати сжалось сердце.
— Приду. Обязательно. И мы с тобой еще в зоопарк сходим. Хочешь? К слонам!
Глаза мальчика округлились.
— И к слонам, и к жирафам, и к...
Телефон в кармане завибрировал, разрушая момент. На экране высветился муж. Катя глубоко вдохнула, меняя выражение лица с нежного на сосредоточенное.
— Темочка, мне нужно ответить. Ты пока строй забор для маяка.
Она вышла в коридор и нажала на «ответ».
— Да, Игорь.
— Катенька... — Голос мужа звучал елейно, но сквозь сладость пробивалась истерика. — Ты где? Я места себе не нахожу.
— Мне нужно было подумать.
— О чем думать, родная? Мы же семья. Слушай, я тут осознал, я был неправ. Давил на тебя, кричал. Это все болезнь, нервы. Прости меня.
— Прощаю, — ровно ответила Катерина.
— Правда? — Игорь явно не ожидал такой легкости. — Катюш, я хочу помириться. По-настоящему. Давай встретимся. Не дома, там душно, стены давят. Давай в нашем парке. В той части, где старая беседка у пруда. Помнишь, мы там гуляли на первом свидании?
— Помню, — сказала Катя. — Когда?
— Сейчас. Прямо сейчас приезжай. Я сюрприз приготовил. Жанна меня подвезет, а потом уедет, оставит нас вдвоем.
— Жанна? — переспросила Катя.
— Ну конечно. Куда без нее-то? Она просто хочет помочь. Я хочу начать все с чистого листа. Приезжай. Пожалуйста. Ради нас.
— Я приеду, — сказала Катя и нажала отбой.
Она набрала номер Андрея.
— Началось. Старая беседка у пруда в парке. Через сорок минут.
— Понял. Мы с Галиной Ивановной тоже выдвигаемся. Врач будет на связи.
— Андрей... — Катя помедлила. — Мне очень страшно.
— Я знаю. Но ты не одна. Помни это.
Осенний парк был пустынным и мрачным. Ветер гнал по аллеям сухие листья, а небо затянуло свинцовыми тучами. Старая беседка стояла на отшибе, скрытая за густыми кустами разросшейся сирени.
Катя шла по дорожке, сжимая в кармане перцовый баллончик, который ей дал Андрей. У беседки виднелась машина. Рядом, прислонившись к капоту, стоял Игорь. Увидев Катю, муж расплылся в широкой улыбке и шагнул к ней, раскинув руки для объятий.
— Катюша!
Она остановилась в двух метрах от него.
— Не подходи.
— Ты чего? — Муж замер. — Я обнять хотел. Мы же мириться пришли.
— Где Жанна? — спросила Катя, игнорируя его порыв.
— Уехала. Катя, давай сядем в машину. Там тепло, и поговорим. Я тут документы привез. Ну так, формальность, дарственная на квартиру.
— Дарственная? — Катя усмехнулась. — Зачем это?
— Ну, чтобы обезопасить имущество, — быстро заговорил Игорь. — Ты же понимаешь, моя болезнь. Вдруг что случится? Начнутся суды и дележка с родственниками. А так все твое. Ты только подпиши, что принимаешь все в дар, и все.
— Ты лжешь, — спокойно сказала Катерина. — Хочешь, чтобы я переписала квартиру на тебя или Жанну, чтобы затем продать ее и отдать долги?
Игорь побледнел. Его глаза забегали.
— Ты о чем? Катя, у тебя паранойя? Это же все твои микстуры...
— Я их не пила. Вылила в герань. И она почти завяла. Так же, как и наша любовь.
В этот момент дверь машины распахнулась. Из нее вышла Жанна. В руках подруга держала электрошокер, который потрескивал разрядами.
— Хватит болтать! Она все знает. Хватай ее!
Игорь мгновенно сбросил маску любящего мужа и бросился на Катю.
— Отпусти! — закричала она. Но муж был сильнее. Он заламывал ей руку, таща к открытой двери машины.
— Жанна, давай, глуши ее!
Подруга подскочила и занесла шокер к шее Кати. В эту секунду из кустов вылетела тень. Коротким ударом Андрей выбил шокер из руки Жанны ногой, а затем, перехватив руку Игоря, провел болевой прием, от которого тот взвыл и рухнул на колени в грязь.
— Стоять! — рявкнул Андрей, прижимая Игоря лицом к стене беседки. — Двинешься — руку сломаю.
Жанна отскочила к дереву, прижимая к груди ушибленное запястье.
— Не подходите! Не смейте меня трогать! Я беременна!
Все замерли. Игорь, кряхтя под коленом Андрея, поднял голову, перепачканную землей.
— Что? Жанна, ты?..
— Да, Игорь. Я ношу твоего ребенка.
Игорь дернулся, пытаясь сбросить Андрея.
— Слышь, ты, отпусти! Она беременна. Это... Катя, скажи ему!
Катя смотрела на Жанну. Та стояла, прикрывая живот руками, изображая жертву.
— Беременна, значит? — переспросила Катерина.
— Четвертая неделя! — Жанна перешла в наступление. — А ты, бесплодная курица, завидуешь, да? Ты никогда не сможешь дать Игорю то, что дала я.
Муж смотрел на Жанну с обожанием и надеждой.
— Браво, браво! — раздался спокойный голос со стороны аллеи. — Спектакль окончен, Жанна Аркадьевна.
Из тени деревьев вышел врач Константин Витальевич. Рядом с ним стояла Галина Ивановна, державшая в руках папку с документами. Жанна попятилась.
— Костя, ты что тут делаешь? Ты предал нас?
— Я перестал быть соучастником, — поправил ее доктор. Он подошел ближе и раскрыл папку.
— Что это? — прохрипел Игорь.
— Это результаты твоих анализов, — сказал Воронов. — Ты здоров как бык. Никакого аутоиммунного. А вот вторая бумага... — Он достал еще один лист и показал его Жанне. — Это ваша медицинская карта, Жанна Аркадьевна, из архива городской гинекологии. Я поднял старые связи.
— Заткнись! — взвизгнула она. — Игорь, не слушай его! Он все врет!
— Врете здесь только вы, — жестко сказал врач. — У вас бесплодие. Последствия хронического воспаления десять лет назад. Вы физически не можете быть беременны. Ни от Игоря, ни от кого другого.
Игорь переводил взгляд с врача на любовницу, которая прижалась спиной к стволу старого дуба, будто хотела слиться с корой.
— Жанна... — Голос его дрогнул. — Это правда?
— Он подкуплен! — закричала девушка, но в голосе ее уже была паника, а не уверенность.
А еще вступила в разговор Галина Ивановна, делая шаг вперед.
— В багажнике твоей машины лежит очень интересная сумка. Я ее видела, когда ты багажник открывала, чтобы шокер достать.
— Какая сумка? — тупо спросил Игорь.
— С деньгами, — пояснил Андрей. — С теми самыми четырьмя миллионами, которые ты занял, чтобы отдать долг. И билет на самолет. Один билет на имя Жанны. Вылет в два ноль-ноль.
Игорь медленно поднялся с земли. Андрей его не держал. Мужчина смотрел на свою любовницу так, словно видел ее впервые.
— Ты хотела уехать одна?
— А что мне было делать? — вдруг сорвалась Жанна. Лицо ее перекосило от злобы. — Ты же неудачник. Ты все проиграл.
— Да, я хотела уехать. Потому что я достойна красивой жизни, а не передачки тебе в тюрьму носить.
Игорь стоял, раскачиваясь как от удара.
— Я же любил тебя. Мать ради тебя предал. Жену...
— Да кому нужна твоя любовь? Мне нужны были деньги.
Игорь медленно повернулся к Кате и упал на колени, хватая ее за полы пальто.
— Катя, Катюша, прости. Она меня околдовала. Я не ведал, что творил.
Катерина смотрела на мужа сверху вниз и с удивлением обнаружила, что внутри нее абсолютная тишина. Ни боли, ни гнева, ни любви. Только брезгливость, как если бы она наступила на дождевого червя. Аккуратно, двумя пальцами Катя отлепила его руку от своего пальто.
— Встань, не позорься.
— Катя, я все исправлю. Мы начнем все сначала.
— Мы ничего не начнем, — сказала она тихо. — Я подаю на развод. — Катя повернулась к Андрею. — Вызывай полицию и поедем отсюда.
Прошло полгода. Майский вечер был теплым и наполненным ароматами цветущих яблонь. На веранде загородного дома родителей Кати было накрыто к чаю. За столом сидела странная, но удивительно гармоничная компания.
Ольга Николаевна разливала чай из пузатого самовара. Петр Сергеевич увлеченно обсуждал политику с Андреем, который теперь был не просто коллегой, а частым и желанным гостем. Катя сидела в плетеном кресле, наблюдая, как по зеленой лужайке носится неуклюжий, но счастливый щенок. Боцман подрос и превратился в лохматого пса неопределенной породы, но с огромным сердцем. За Боцманом с визгом бегал Артемка — румяный, смеющийся, совсем не похожий на того испуганного ребенка из детского дома. Процесс усыновления был долгим, трудным, с преградами, которые чинила плохая характеристика с прошлой работы Кати.
Галина Ивановна сидела тут же, за столом. Теперь в ней невозможно было узнать городскую сумасшедшую в пуховом платке. Это была элегантная пожилая дама с аккуратной стрижкой и в очках в тонкой оправе. Она работала старшим лаборантом в частной клинике доктора Воронова. К слову, опальный врач хоть и лишился части практики, но при этом сохранил совесть. Именно Галина, используя свои старые научные звания и внезапно проснувшийся бойцовский характер, помогла Кате собрать справки и доказать опеке, что она идеальная мать.
— Галина Ивановна, еще варенья? — спросила Катерина, улыбаясь.
— Спасибо, только ложечку. Я за сахаром слежу, — ответила та с достоинством, но тут же подмигнула Артему, который подбежал к столу. — А вот молодому человеку углеводы нужны. Держи пирожок.
— Спасибо, бабушка Галя! — Артем схватил угощение и снова умчался к другу. — Боцман, апорт!
Андрей смотрел на Катю. Взгляд его был теплым и спокойным.
— Слышала новости? — спросил он тихо. — Про Игоря?
— Да, квартиру продали с молотка за долги. Он выплатил основную сумму, но остался должен проценты. Живет у матери на даче, работает грузчиком на складе. Тамара Сергеевна звонила моим знакомым, просила денег взаймы.
— Надеюсь, ты не дала?
— Нет, конечно. Пусть учатся жить по средствам. А Жанна?
— Ей дали три года условно за мошенничество, но обязали компенсировать убытки компании. Теперь работает уборщицей в торговом центре — там, где раньше покупала брендовые вещи.
— Каждому свое, — заметила Катя.
Она перевела взгляд на подоконник веранды. Там в новом красивом глиняном горшке стояла пышная ярко-красная герань. Это был отросток от того самого погибшего куста. Он выжил и пустил корни в новую землю, как сделала это сама Катя.
Андрей накрыл ее руку своей ладонью.
— Знаешь, я тут подумал... Артему нужна ведь мужская рука, чтобы гвозди научиться забивать, на рыбалку ходить... — Катя посмотрела ему в глаза. — Я думаю, он будет счастлив. И Боцман тоже.
— А ты? — спросил он чуть тише.
— А я? — Катя улыбнулась, и улыбка эта была самой счастливой за последние годы. — Я думаю, черная полоса закончилась, и теперь у нас впереди целая жизнь.



















Поделитесь впечатлением от истории
0Комментарии появляются после короткой автоматической проверки. Пожалуйста, без ссылок, рекламы и личных данных.
Рядом с именем покажем страну — её определяем по IP-адресу; сам адрес не показываем, а для защиты от спама храним только его зашифрованный отпечаток.