Возвращаясь домой раньше обычного, Оксана крепко прижимала к себе аптечный пакет. В нем лежали препараты для мужа — те самые, за которые она только что отдала почти все, что оставалось на банковской карте. Три тысячи рублей. Сердце билось часто не только из-за быстрой ходьбы, но и из-за тревоги, ставшей ее постоянной тенью за последние восемь месяцев.
Именно восемь месяцев назад привычная жизнь Оксаны пошла трещинами. В тот вечер Павел вернулся домой серый лицом, долго молчал в прихожей, а потом произнес фразу, после которой у нее словно земля ушла из-под ног:
— Оксана, у меня онкология.
Она не стала сомневаться ни на секунду. Разве можно было не поверить собственному мужу? Павел разложил перед ней медицинские заключения, результаты обследований, направления на дорогое лечение, какие-то бланки с печатями и пугающими словами.
Врачи, по его словам, говорили о химиотерапии, возможной операции и о том, что времени почти нет. Шанс оставался, но только при срочном и очень дорогом лечении. Первые недели и месяцы пролетели для Оксаны как один длинный мутный сон. Она продала свою машину — старенькую серую иномарку, которой когда-то очень гордилась.
Потом взяла кредит в банке под чудовищные проценты. Подписывала договоры дрожащей рукой, стараясь не смотреть на итоговые суммы. Когда и этого оказалось мало, пришлось тронуть самое дорогое — деньги, которые оставила ей мать.
Мама, Валентина Егоровна, много лет копила эти пятьдесят тысяч долларов. Откладывала на самый крайний случай: болезнь, беду, старость, непредвиденное горе.
— Береги, доченька, — часто повторяла она. — В жизни всякое бывает. Пусть лежат, не трогай без нужды.
Нужда пришла. Оксана потратила все, до последней купюры, на лечение Павла.
Частные медицинские центры с сияющими полами и белыми стенами, приветливые администраторы, врачи с серьезными лицами, препараты с труднопроизносимыми иностранными названиями, обследования на новейшей аппаратуре — деньги исчезали так быстро, будто их уносило сильным течением. Каждый раз, снимая очередную сумму в банкомате, Оксана чувствовала, как сжимается сердце. Не от скупости. От осознания, что она тратит то, что мать собирала всю жизнь, работая санитаркой, потом медсестрой в городской больнице.
Сама Оксана трудилась продавцом в маленьком магазине канцелярских товаров на Советской улице. Зарплата была скромной — восемь тысяч рублей в месяц. После коммуналки, которая дорожала чуть ли не каждый сезон, и покупки самых простых продуктов оставались крохи. Павел же уже полгода не работал. Он уверял, что болезнь настолько вымотала его, что он едва может подняться с кровати.
До этого он работал автомехаником в небольшой мастерской и приносил домой вполне приличные деньги. Оксана привыкла к другому уровню жизни, но быстро научилась экономить на всем. Покупала продукты только по скидкам, выбирала самые дешевые крупы, макароны, консервы, считала каждую мелочь у кассы.
Она перестала ходить к парикмахеру, давно не покупала себе новую одежду, отказалась от косметики и даже от любимого кофе. Чай брала самый простой, в пакетиках. Все — ради Павла. Ради того, чтобы у него были лекарства, силы, шанс.
Она верила: если не опускать руки, если отдать все возможное, если держаться, они победят болезнь. Соседи удивлялись ее стойкости.
— Оксанка, да ты святая жена, — говорила через забор соседка баба Надя, покачивая седой головой. — Не каждая так за мужиком ухаживать станет. Другая бы уже давно сбежала.
Оксана только устало улыбалась и плотнее запахивала старый кардиган.
А как иначе? Они же семья. Пятнадцать лет назад в загсе они обещали быть вместе и в радости, и в горе, и в болезни, и в здравии. Эти слова для Оксаны не были простой формальностью.
Последние недели стали особенно мучительными. Павел жаловался на слабость, на боль, на тошноту. То просил воды, то поправить подушку, то открыть окно, то закрыть. Оксана вставала к нему ночью по несколько раз, днем бежала с работы домой, чтобы приготовить еду, дать таблетки, измерить температуру, сменить постель.
Врач, с которым Павел якобы общался по телефону, сказал, что состояние ухудшается и нужны более сильные препараты. Именно их Оксана теперь несла домой в аптечном пакете.
Три тысячи рублей — почти весь ее месячный доход. На еду оставалось совсем немного, но она старалась не думать об этом. Главное, чтобы Павлу стало легче.
Свернув на свою улицу, Оксана увидела знакомый ряд домов. Небольшие двухэтажные постройки, палисадники, старые заборы, кое-где — теплицы и виноградные арки. Их дом стоял почти в самом конце, за темно-зеленым металлическим забором. Он достался Оксане от родителей: крепкий кирпичный дом с красной крышей, маленьким садом и старой грушей возле крыльца.
Когда-то здесь было много смеха. Они с Павлом строили планы, мечтали о ребенке, звали друзей на летние ужины во дворе, жарили шашлыки, сажали цветы. Теперь дом казался ей потемневшим и глухим, будто болезнь мужа впиталась в стены.
Подойдя к калитке, Оксана вдруг остановилась. Металлическая створка была приоткрыта и слегка покачивалась от ветра.
Павел всегда следил, чтобы калитка была закрыта. Даже в последние месяцы, когда почти не вставал, напоминал ей:
— Запирай. Сейчас всякие ходят. Безопасность прежде всего.
А теперь калитка стояла распахнутая, словно хозяева давно уехали и бросили дом.
Оксана нахмурилась….
