Она думала, что выхаживает обычного бродягу. Деталь на теле мужчины, лишившая знахарку сна

Малена Григорьевна выходила из дому ровно тогда, когда соседские петухи еще только прочищали горло. В половине шестого утра деревня Полемовка спала, и только она уже шагала по тропинке в сторону леса в резиновых сапогах, с плетеной корзиной на сгибе локтя и с видом человека, у которого есть дела поважнее, чем нежиться в постели. Семьдесят три года — возраст, который в ее случае был скорее условным.

Соседка Нюра, на двадцать лет моложе, задыхалась, поднимаясь на второй этаж. Малена в это время ходила за черникой: за три километра туда и три обратно, и возвращалась с полной корзиной и ровным дыханием. Всю жизнь она следила за собой, пила отвары, спала в одно и то же время, ела то, что сама вырастила.

Люди в округе знали ее не только как соседку, но и как человека, к которому идут, когда больше идти некуда. Замужем она не была, детей не нажила, и если это когда-то было болью, она давно перестала это показывать. Лес встретил ее так, как встречает каждое утро: запахом смолы и прелой листвы, холодноватым воздухом, который еще не прогрелся после ночи.

Малена ступала по мягкой земле привычно и уверенно, будто у нее здесь был собственный кабинет. Под сапогами негромко чавкало в низинке, ветви изредка задевали плечо, и она привычно их отводила, не глядя. Черника шла хорошо, ягода попадалась крупная, с сизым налетом, сама просилась в корзину.

Руки работали сами, голова была пустой и спокойной. Дальше в чащу она шла уже медленнее, раздвигая кусты. Здесь росла земляника — мелкая, но такой концентрированной сладости, что одна ягода могла перебить вкус любого варенья.