В 1987 году с одной старой фермы исчезли три доярки. Тогда их пропажу быстро списали на добровольный отъезд, и никто по-настоящему не стал искать женщин. Лишь спустя много лет, когда новый хозяин решил разобрать старый бетонный пол в коровнике, правда поднялась наружу вместе с пылью и обломками.
Осень в тот год пришла рано. Ночи уже тянули холодом, земля пахла сыростью, а по утрам над полями стоял тяжёлый туман. В дальнем коровнике вечерняя дойка, как обычно, закончилась ближе к восьми. Три женщины вышли из душного помещения, застегнули куртки повыше и пошли через поле по тропинке, которую знали с детства.
До деревни оставалось совсем немного. Сначала нужно было пройти вдоль забора, потом пересечь низкое место у канавы, дальше — свернуть к огородам, где в это время уже темнели окна. Они ходили так годами и могли бы найти дорогу даже в полной темноте. Но именно в тот вечер ни одна из них до дома не добралась.
Женщин звали Вера, Нина и Галина.
Вере было сорок два года. Старшей её считали не потому, что она занимала какую-то должность, а потому, что рядом с ней остальные невольно держались увереннее. На ферме Вера провела почти всю жизнь: ещё девчонкой бегала помогать матери, а потом сама осталась работать там же. Ладони у неё были крепкие, сухие, с трещинками — такие бывают у людей, которые годами держат в руках тяжёлую работу.
У Веры была привычка, над которой многие посмеивались, но без злобы. Она разговаривала с коровами так, будто перед ней были не животные, а старые знакомые. Могла во время дойки рассказать, кто в деревне собрался жениться, у кого родился ребёнок, когда обещали первые заморозки. Если кто-то шутил над ней, Вера только улыбалась и отвечала, что коровы иной раз слушают внимательнее людей.
Дома её ждали муж и двое взрослых сыновей. Вера часто мечтала вслух, что когда-нибудь у неё появятся внуки, и она будет сидеть у окна, перебирать клубки и вязать им тёплые носки. В тот вечер сыновья накрыли ужин заранее, но мать так и не вошла в дом.
Нине исполнилось тридцать восемь. Она была тихой, незаметной на первый взгляд женщиной. Таких людей часто не замечают, пока однажды не понимают: именно на них держались порядок, честность и спокойствие. За пятнадцать лет Нина ни разу не опоздала на дойку. Ни разу не перепутала записи. Ни разу не ушла, пока не закончила всё до последней мелочи.
Она отвечала за учёт молока. Простая тетрадь в клетку, ровные строчки, даты, цифры, короткие пометки — всё было записано её аккуратным почерком. Каждый литр, каждая сдача, каждая недостача проходили через её руки. Дочь Нина растила одна: муж когда-то уехал искать заработок в далёком городе и больше не вернулся…
