Мне хотелось от него не только редких встреч. Хотелось внимания, заботы, хотя бы короткого знака, что я для него не просто удобная тайна. Но встречались мы редко, и каждая пауза между ними растягивалась до боли. Я понимала: дальше так нельзя. Я сама себя изведу. Зачем я ему по-настоящему? У меня муж, дети, обязательства. Разводиться я не собиралась. И снова замуж, если честно, не хотела бы ни за кого. Нормального будущего в этом романе я не видела, как ни пыталась обмануть себя.
Что это было — страсть, влюблённость, любовь, жажда быть нужной? Я не знаю до сих пор. Знаю только, что оно вытягивало из меня силы. А муж тем временем начал что-то чувствовать. Он стал ревновать почти болезненно: после работы осматривал меня, будто искал следы чужих рук, сам забирал меня с работы, звонил без конца, следил за каждым моим движением. Я задыхалась уже не только от лжи, но и от этого нового контроля.
В итоге я сказала тому мужчине, что больше не могу. Не могу ждать его и страдать, не могу жить двойной жизнью, не могу каждый день смотреть мужу в глаза и врать. У него своя дорога, у меня — семья, дети, ради которых я вообще держусь на этом свете. После этого мы перестали видеться. А я всё равно хочу его. Каждый день надеваю на лицо улыбку и иду на работу, будто ничего не случилось.
Я знала, что время должно лечить. Так принято говорить, когда больше нечего сказать. Но мне было страшно. Если однажды меня уже сорвало так резко, где гарантия, что через месяц, год или несколько лет это не повторится? Со стороны всё выглядело слишком просто: изменила — значит, виновата без разговоров. А жизнь бывает такой запутанной, что в ней не всегда видно, где начинается вина и где заканчивается отчаяние.
И всё равно самый тяжёлый вопрос не отпускал меня: была ли в этой измене виновата только я? Развод казался самым прямым выходом, но за ним сразу вставали дети. Что делать с ними? Как разорвать их между матерью и отцом, если они так любят его? Муж любит меня, дети любят его, а я люблю детей сильнее собственной жизни. Иногда после чужих жестоких слов о таких историях мне приходили страшные мысли. Но на кого я оставлю своих детей? Как жить дальше — я правда не знаю…
