Она сфотографировала ящики, прихожую, список вещей, отправила все адвокату и написала матери: «Все спокойно. Приеду завтра».
Мария Павловна ответила: «Дети спят. Жду».
Когда на следующий день, согласовав это со Светланой после ночного конфликта, Ирина поменяла замки и расплатилась с мастером, вечером она снова приехала к матери. На кухне горел свет. Мария Павловна сидела за столом в халате, перед ней стояли две чашки.
— Ну как, дочка?
— Он забрал вещи. Кричал, но не сильно. Соседка была со мной.
— Молодец.
— Я не чувствую победы.
— Ее сразу не чувствуют. Сначала просто перестает пахнуть ложью.
Ирина села напротив. Мать подвинула чай.
— Вероника?
— Держится.
— Лилия?
— Тоже.
— Странное у тебя войско.
— Зато честное.
Мария Павловна кивнула.
— Завтра дети будут спрашивать про отца.
— Скажу, что мы с папой будем жить отдельно. Без подробностей.
— И без надежды, что он завтра вернется с тортом и все станет как было.
Ирина посмотрела на мать.
— Не станет.
— Вот это главное.
Она поднялась к детям. Марк спал, подложив ладонь под щеку. Полина раскинулась на кровати, игрушечная лошадка упала на пол. Ирина подняла ее и положила на комод. Потом присела на край матраса.
Утром придется объяснять. Потом суд. Порядок встреч, алименты, разговоры с учителями, вопросы соседей, пустая полка в шкафу, новый быт. Но самое страшное уже вышло из тени и получило имя.
Внизу завибрировал телефон. Ирина спустилась, чтобы не разбудить детей. Сообщение пришло с неизвестного номера. Она открыла его и увидела фотографию подъезда Вероники, сделанную с улицы. Под снимком стояло: «Думаешь, вас трое? Я тоже умею искать союзников».
Ирина смотрела на фотографию, пока экран не погас. Прямой угрозы не было, но чувствовался чужой шаг у двери. Кто-то стоял в темноте, снимал дом и ждал, что женщины испугаются сильнее, чем после разоблачения.
Мария Павловна вышла из кухни, накинув старую кофту.
— Кто написал?
Ирина молча протянула телефон. Мать прочитала и сразу вернула.
— Звони Веронике.
Гудки тянулись долго. Наконец Вероника ответила почти шепотом.
— Ирина, ты дома?
— Да. Ты?
— Сижу в прихожей. Кто-то звонил в дверь минут десять назад. Мужчина в кепке. В глазок плохо видно. Я не открыла. Потом пришла фотография подъезда. Тебе тоже?
— Да. Дверь закрыта?
— На замок и цепочку. Еще табурет под ручку поставила, хотя понимаю, что это глупо.
— Не глупо. Звони в полицию. Скажи, что неизвестный ходит возле квартиры после конфликта. Пусть хотя бы примут обращение.
— А если не приедут?
— Заявление все равно останется. Нам нужна фиксация. И не выходи одна.
Ирина записала время, номер и текст. Затем набрала Лилию. Та ответила бодро, но злость слышалась сразу.
— Мне прислали витрину салона. На фоне — кирпич в чьей-то руке. Подписали: «Не играй во взрослые игры».
— Ты где?
— Дома. Камеры на входе работают. Утром посмотрю запись.
— Сделай скриншот и пиши заявление.
— Уже сохранила. Если это Вадим, он выбрал плохой способ просить прощения.
Светлана Черкасенко взяла трубку почти сразу.
— Сообщения не удалять. Номера записать. Вероника и Лилия подают заявления. Вы тоже как адресат давления. Вадиму отправьте одну фразу: любые контакты только через адвоката, попытки давления фиксируются. Дальше молчите.
— А если он скажет, что ни при чем?
— Пусть говорит. Мы не назначаем виновного сами. Мы показываем обстоятельства вокруг конфликта.
Ирина написала Вадиму: «После сообщений с фотографиями любые контакты только через адвоката. Попытки давления будут переданы в полицию».
Ответ пришел через несколько минут: «Ты уже совсем? Я не знаю, о чем речь».
Она переслала скрин Светлане. Спорить было бессмысленно. Вадим умел отрицать даже то, что лежало перед ним на столе.
Ночь прошла рвано. Ирина просыпалась от каждого шороха. Страх больше не был туманным. У него появились номера, фотографии, подъезды, чужие шаги.
Утром Мария Павловна поставила на стол кашу и сказала:
— Сегодня во двор только рядом с домом. За калитку без меня никто не выходит.
Марк сразу насторожился.
— Почему?
Ирина села напротив. Полина держала ложку и смотрела то на мать, то на бабушку.
— У нас сейчас сложный разговор с папой. Вам ничего не угрожает, но я хочу, чтобы вы были рядом.
— Вы разводитесь? — спросил Марк.
— Да. Мы с папой будем жить отдельно.
Полина опустила ложку.
— Он больше не придет домой?
— Он будет видеться с вами. Только по договоренности, чтобы всем было спокойно.
— Из-за нас? — тихо спросил Марк.
— Нет. Никогда так не думай. Это решение взрослых. Вы с Полиной ни в чем не виноваты.
Мальчик отвернулся к окну.
— Он опять обещал и не приехал.
Ирина не стала защищать Вадима. Раньше она бы нашла объяснение: работа, пробки, усталость, важные звонки. Теперь решила не подкладывать детям подушки под каждое отцовское падение.
