Голодная санитарка спешила на смену, но всё же купила мороженое слепому старику в парке

Она не могла понять, что именно увидела в его взгляде: грусть, забытьё, мысли о вечном или сожаление о прожитой жизни. Решила, что в следующий раз выйдет пораньше и спросит, как он. Вдруг ему действительно нужна помощь. А то так недолго самой сделаться чёрствой и жестокой, как заведующая.

Вспомнив, как за спиной называла Оксану Дмитриевну особо ядовитой змеёй, Ирина улыбнулась и помогла Маргарите Владимировне выйти на улицу.

С этой милой старушкой у неё давно сложились дружеские отношения. Ирина помогала ей принимать душ, переодеваться, ходить на прогулки. Маргарита Владимировна, бывшая учительница французского языка, в ответ давала ей уроки французского и делилась тем, что знала о жизни.

— Ирина, вы сегодня грустная. У вас что-нибудь произошло?

— Да вроде ничего, Маргарита Владимировна. Только я возле дома, в парке, стала замечать одного старика. Не похож на бездомного: одежда недорогая, но чистая, аккуратная. Сидит, голову на палочку положит и смотрит в никуда.

— И что вас удивляет? Мы, старики, часто смотрим в одну точку. Тут ничего не поделаешь.

— Я понимаю. Но у него такой взгляд… Даже объяснить не могу. Хотела подойти, спросить, что случилось. Вдруг чем-нибудь помогу.

— Подойдите, это будет правильно. Может, дети выгнали его и теперь он скитается по углам. Или забыл, где живёт. А может, потерял жену. Я вот мужа потеряла… Головой понимаешь, что его больше нет, а иногда такая грусть возьмёт…

— Маргарита Владимировна, вам понравился сегодняшний завтрак?

Ирина сменила тему, не желая расстраивать старушку воспоминаниями о покойном муже. В пансионате она жила всего полгода. Привели её сюда долги непутёвого сына: он задолжал банку, вовремя вернуть деньги не сумел. Банк забрал квартиру, а мать оказалась в доме престарелых. Ирина знала эту часть истории, но не знала, что случилось с самим сыном. Маргарита Владимировна о нём никогда не рассказывала. Девушка только предполагала, что полученные деньги вряд ли пошли ему на пользу. Если мать молчит о его судьбе, наверное, говорить ей тяжело — так Ирина понимала это молчание. Она сочувствовала старушке, лишившейся дома из-за чужого долга, и старалась не расстраивать её ещё больше.

— Знаешь, Ирина, было довольно вкусно. Жаловаться мне не на что. Конечно, еда не домашняя, но самой готовить здоровье не позволяет. Да и не на чем. Ты ведь знаешь: после того как банк забрал квартиру, я по подвалам и чердакам скиталась. Ела что придётся. Даже на паперти стояла, руку протягивала и просила милостыню по-французски. Представь эту картину.

Общаясь со стариками каждый день, Ирина слышала многое. В пансионат их приводили разные беды, и никто не выбирал такую жизнь по своей воле. Новый постоялец Кузнецов, доцент, пропил квартиру. Елена, соседка Маргариты Владимировны по комнате, женщина ещё не такая старая, попала в лапы мошенников. У каждого была своя история.

— Сочувствую вам, Маргарита Владимировна. А сын ваш как?

— Ирина, я не знаю, где он и что с ним. И, если честно, знать не хочу. Не спрашивайте меня об этом.

— Простите. Наверное, я глупость сделала.

— Ничего, моя девочка. Не вы одна спрашиваете. Я уже привыкла.

После этого разговора Ирина перестала задавать подопечным личные вопросы.

Остаток дежурства прошёл спокойно, без приключений, и она этому радовалась. Домой направилась через парк, намеренно выбрав дорожку мимо той лавочки. Старик сидел на прежнем месте. Но теперь по его сморщенным щекам медленно текли слёзы и падали на морщинистые руки.

Увиденное потрясло Ирину. Она сняла с плеча старый рюкзак и подошла.

— Доброе утро. У вас что-то случилось? Может, я могу помочь?