Когда Марина открыла входную дверь, в прихожей уже разыгрывалась сцена, к которой её никто не собирался готовить. Денис подпирал плечом косяк и лениво водил зубочисткой по зубам, словно встречал не жену после смены, а случайную квартирантку, задержавшую плату.
Рядом топталась незнакомая девушка лет двадцати в розовом пуховике. Муж кивнул на неё с небрежностью человека, заранее уверенного в своём праве распоряжаться чужой жизнью. «Это Эвелина. Пока поживёт здесь, в твоей комнате. А ты переберёшься на балкон или в кладовку. Там тепло».
Эвелина втянула носом воздух и поправила сумку, старательно похожую на дорогую. Её тяжёлые накладные ресницы подрагивали, но смущение не мешало ей осматривать паркет. За этот паркет Марина два года назад отдала три зарплаты, и сейчас незваная гостья уже примеряла комнату хозяйки к себе.
Позади молодых возвышалась Клара Захаровна. Скрестив руки поверх цветастого халата, она наблюдала за невесткой с торжеством победителя. Свекровь явно ждала слёз, крика и чемодана, который Марина покорно потащит из квартиры под одобрительным взглядом всей семьи.
Но Марина лишь сняла перчатки и положила ключи на тумбочку. Тридцать дней назад от обширного инфаркта умер Пётр Семёнович — единственный человек в этом доме, относившийся к ней по-человечески. Он собирал модели кораблей, ворчал на телевизор и видел, как невестка работает администратором в круглосуточной стоматологии, чтобы содержать взрослых родственников. Иногда из своей скромной пенсии он незаметно совал ей несколько купюр на колготки.
Пока свёкор был жив, жена и сын не позволяли себе такой наглости. Его квартира площадью шестьдесят квадратных метров, купленная задолго до брака с Кларой, казалась им уже полученным наследством, стоило хозяину уйти из жизни. Марина перевела взгляд с мужа на свекровь и спокойно переспросила: «Значит, вы решили отправить меня на балкон…»
