Соломия разжала пальцы. На коже Остапа остались белые овальные следы, словно кровь отступила от мест, где она держала. Он потёр запястье и снова посмотрел на её колени.
Шкатулки уже не было.
Остап не заметил, куда она исчезла. Мгновение назад лежала между её ладонями, а теперь там оставалась только гладкая чёрная кожа юбки.
— Что внутри? — спросил он.
— То, что я обещала. Твоя награда.
— И когда это случится?
— В конце пути.
Остап ещё раз провёл пальцами по побелевшей коже.
— Для девушки ты слишком сильная.
Соломия повернулась к окну.
— Я не девушка.
В ту ночь Остап долго лежал без сна. Двигатель остывал и тихо потрескивал, за стенками кабины ходили люди, хлопали двери, гудели запускающиеся моторы. Соломия устроилась рядом, прикрыла глаза и дышала ровно. Или только изображала дыхание. Остап уже не был уверен даже в этом.
Под утро усталость всё-таки взяла своё. Ему приснилось шоссе — бесконечное, прямое, уходящее в густую тьму. По обе стороны стояли грузовики. Десятки, а может, сотни. У всех были выключены фары, кабины пустовали, двери оставались закрытыми. Перед каждой машиной на асфальте лежала раскрытая деревянная шкатулка. И каждая была пуста.
Остап резко открыл глаза и сперва не узнал место за передним стеклом. Накануне тягач остался под фонарями: справа и слева теснились два холодильных полуприцепа, через площадку светились окна кафе. Теперь занимался серый рассвет. Рядом темнел бетонный павильон остановки без единой надписи, а сразу за ним к асфальту подступали ели.
Ни одной машины. Ни огня. Ни человеческого голоса.
Остап посмотрел на одометр. За ночь прибавилось тридцать два километра.
Он прекрасно помнил, как заглушил двигатель, вынул ключ и положил в карман куртки. Куртка висела за спинкой. Остап сунул руку в карман — ключ лежал там же.
На пассажирском месте Соломия устроилась, подтянув колени к груди, и спокойно прихлёбывала кофе из Остапова термоса. Она улыбалась — впервые не едва заметно, а свободно и открыто. Из-за этой улыбки лицо молодело, теряло пугающую безупречность и становилось почти беззащитным.
На короткую секунду Остап забыл о шкатулке, о нечеловеческой силе, о светящихся глазах. Рядом была просто красивая женщина с горячим кофе в кабине ранним утром, и это ощущалось удивительно правильно.
Потом память вернулась.
— Как мы сюда попали?
— Ты привёл машину, — ответила Соломия.
— Я спал.
— Ты ехал во сне.
— Люди так не делают.
Вместо объяснения Соломия чуть повела плечом и подала термос. Остап сделал глоток: напиток был обжигающе горячим и крепким, будто приготовленным минуту назад. Между тем перед сном в сосуде плескалось совсем немного.
Остап решил больше не спрашивать. Не потому, что не желал знать, а потому, что уже начинал догадываться: объяснения будут страшнее неизвестности.
Он вышел и обошёл тягач. Полуприцеп стоял целым, колёса были на месте, замки не тронуты. На лобовом стекле, чуть ниже дворника, виднелся отпечаток маленькой ладони. Пальцы были короткими, почти детскими, совсем не похожими на длинные пальцы Соломии.
Остап провёл рукавом по стеклу. След не исчез. Потёр сильнее — безрезультатно.
Тогда он понял: отпечаток находился не снаружи и не изнутри кабины. Он застыл между слоями триплекса, в самой толще стекла, как насекомое в янтаре.
Остап вернулся на место и указал вперёд.
— Что это?
Соломия посмотрела на ладонь. Её улыбка погасла.
— Метка.
— Чья?
— Тех, кто уже знает, что я еду с тобой…
👉👉👉Продолжение, нажмите на кнопку «Вперед» ниже👇👇👇
