На четвёртый день семья впервые собралась за обедом не для тревожного совещания, а просто потому, что пришло время сесть за стол. Андрей занял привычное место, ел с аппетитом, поддерживал разговор и лишь иногда замолкал, глядя в окно. Максим уже научился узнавать это выражение: отец думал о волчице и о том, что однажды должен будет встретиться с ней без оружия.
После супа Максим отложил ложку и сообщил, что они с Оксаной решили продать внедорожник. Вырученных денег должно было хватить на операцию Ларисы и дальнейшее лечение. Мать сразу возразила: у молодой семьи одна машина, без неё станет трудно добираться на работу и решать повседневные дела.
Решение далось им с Оксаной нелегко не из-за самой вещи. Машина обеспечивала независимость, связывала их дом с работой и родителями, позволяла не зависеть от редкого транспорта. И всё же после ночи, когда отец почти перестал дышать, Максим больше не мог воспринимать удобство как аргумент против лечения матери, а Оксана согласилась с ним ещё до того, как он успел изложить весь план.
— Справимся, — твёрдо сказал Максим. — Болезнь ждать не будет.
— Вы только устроились, вам самим нужны деньги, — не уступала Лариса. — Мы найдём другой выход.
— Ты уже однажды решила вместо меня, что я не способен помочь, — напомнил сын. Он не повышал голоса, но в интонации появилась окончательность. — Позволь хотя бы теперь самому определить, что для меня важнее.
Они заговорили одновременно: Лариса доказывала, что не примет такой жертвы, Максим перечислял варианты, а Андрей переводил взгляд с одного на другую, потому что оба были по-своему правы. Соломия выбрала короткую паузу и негромко произнесла: «Не спешите». Все сразу замолчали — не из страха, а потому, что спокойному тону старухи не хотелось противоречить.
Она достала небольшой тёмный флакон с тканевой пробкой и поставила перед Ларисой. Внутри был горьковатый травяной отвар, который следовало принимать каждое утро натощак по две ложки в течение нескольких недель. После этого нужно было снова пройти обследование и уже по его результатам обсуждать операцию.
Лариса повертела флакон в пальцах и тихо спросила, поможет ли средство. Соломия не стала обещать невозможного: «Посмотрим, что скажет врач. Решения, принятые в панике, редко оказываются самыми разумными». Андрей слушал её с доверием человека, которому больше не требовались доказательства.
Прежде чем Максим успел снова заговорить о продаже машины, со двора донёсся хруст гравия под тяжёлыми колёсами. Большой чёрный внедорожник медленно подъехал к воротам и остановился. Из него вышел плотный мужчина лет пятидесяти в светлой рубашке и дорогих ботинках, уже покрытых деревенской пылью.
Виктор Руденко оглядел двор, заметил открытое окно и уверенно направился к крыльцу. Стучал он так, как стучат люди, привыкшие, что перед ними открывают без промедления. Андрей поднялся из-за стола, жестом остановил собравшегося следом сына и сам вышел в коридор; через секунду в дверь снова требовательно постучали…
