Я посмотрел на него. Павел был не другом в высоком смысле, но человеком надежным. Из тех, кто не лезет в душу, зато всегда даст отвертку, машину или молчание.
— Паш, ты юриста нормального не знаешь?
Он перестал пить кофе.
— Знаю. Сестра разводилась, ей помогали. А что?
— Потом расскажу.
Он кивнул. Не стал давить. Только через пять минут прислал контакт: «Ирина Сергеевна, семейные и имущественные дела. Не дешево, но без сказок».
Я набрал ей вечером из машины. Двор был забит автомобилями, дождь мелко стучал по лобовому стеклу. В окнах нашего дома горел свет, и я видел силуэт Марии на кухне — она разговаривала по телефону, ходила туда-сюда, держа кружку у груди.
Юрист говорила спокойно, без сочувственных вздохов.
— Выписки по счетам есть?
— Пока нет. Есть переписка.
— Переписку сами себе не пересылайте с чужого устройства, чтобы потом не было вопросов. Делайте законно. Закажите выписки по своим счетам. Проверьте, кто имеет доступ к приложениям. Если деньги уходили с вашего счета, надо понять, было ли согласие, доверенность, сохраненные пароли.
— Она знала пароли, — сказал я. — Я сам дал. Мы семья.
На том конце повисла короткая пауза.
— В семейных делах это самая болезненная фраза, Александр. Но действовать нужно аккуратно. Не устраивайте скандал. Соберите документы: доходы, платежи, чеки на ремонт, кредитные договоры, документы на квартиру. Есть ребенок?
— Сын.
— Тогда тем более. Резких движений не делайте.
Я хотел спросить, как не делать резких движений, когда тебя уже мысленно вынесли из собственной жизни вместе с тапками и зубной щеткой. Но спросил другое:
— Если квартира куплена в браке, но первый взнос дала моя мама после продажи дачи, это как-то учитывается?
— Учитывается, если есть доказательства происхождения средств и их направления. Договоры, расписки, банковские следы. У вас есть?
Я закрыл глаза.
Мама умерла два года назад. Ее аккуратный почерк, папка с документами, привычка сохранять каждую квитанцию — все это вдруг стало не просто памятью, а спасательным кругом.
— Должны быть, — сказал я.
В тот вечер я не сразу поднялся домой. Сидел в машине, пока стекла не запотели, и вспоминал, как мама передавала нам деньги на первый взнос. Она тогда долго разглаживала конверт, будто стыдилась, что сумма недостаточно большая.
— Саша, это не подарок Маше и не помощь теще, — сказала она. — Это тебе, сынок. Чтобы у Артемки был свой угол.
Мария тогда обняла ее, поцеловала в щеку.
— Наталья Петровна, вы не переживайте. Мы семья. Все общее.
Все общее.
Я поднялся на этаж. В подъезде пахло мокрой одеждой и чьим-то жареным луком. На площадке стояла соседка Елена с пакетом мусора.
— Александр, здравствуйте. Маша дома? К ней какая-то женщина днем приходила, я подумала, родственница. Такая строгая.
— Татьяна Викторовна?
