Я всегда относил себя к людям спокойным и незаметным. Я не привык добиваться своего криком, устраивать сцены в магазинах или заваливать жалобами местные учреждения. Видимо, поэтому меня приняли за безвольного простака, которого достаточно припугнуть. Они ошиблись: у терпения есть граница, и за ней человек способен удивить окружающих.
Загородный дом перешёл ко мне от деда. Небольшое строение стояло на десяти сотках неподалёку от посёлка. Во дворе росли старые вишни, за домом темнела давно не крашенная баня, а у забора ржавел железный сарай. Именно там мне легче всего дышалось после городского шума.
Весной прошлого года я приехал туда надолго. После развода и увольнения мне хотелось тишины, чтобы прийти в себя. Первые дни я почти ничего не делал: сидел на террасе с чашкой чая, растапливал дедовский пузатый самовар и слушал ветер в мокрой после дождя траве. Казалось, лучшего места для передышки не найти.
Спокойствие закончилось с появлением новой председательницы садового товарищества, Галины Михайловны. Ей было около шестидесяти. Она неизменно ходила в спортивном костюме, носила на поясе тяжёлую связку ключей и разговаривала так, будто каждое её слово уже являлось распоряжением. Такие люди ещё со школьных лет стремятся руководить всеми построениями и перекличками.
В понедельник утром я разбирал кирпичи возле старого мангала, когда она без приглашения вошла во двор.
— Вы здесь на каком основании? — спросила женщина вместо приветствия.
Я распрямился и стряхнул с ладоней крошки раствора.
— На том основании, что это моя дача. Я получил её от деда, наследство оформлено, документы у меня.
Галина Михайловна оглядела дом и сухо произнесла:
— Оформление ещё проверим.
После этого она развернулась и ушла, не объяснив причины визита. Уже следующим утром на воротах висел чужой замок. На сарае появилась свежая табличка: «Территория находится в распоряжении правления. Вход запрещён». К калитке прикрепили уведомление: участок якобы занят самовольно и должен быть освобождён.
Я звонил в правление, стучал в дверь кабинета, отправлял обращения, но ответа не получил. Сама председательница тоже не выходила на связь. Соседи при встрече отводили глаза, словно боялись, что за сочувствие ко мне следующими объявят их участки. В тот день проникнуть на собственную территорию я не смог. Пришлось отступить и вернуться в город…
