Дома я снял с полки увесистую папку, которую дед собирал много лет. В ней лежали завещание, кадастровые справки, выписки из реестра прав собственности и квитанции об уплате взносов, начиная с девяностых годов. Ни одного пропуска, ни одной сомнительной бумаги. Юридически участок бесспорно принадлежал мне, но документы сами по себе не могли остановить людей, уже уверовавших в свою безнаказанность.
С папкой под мышкой я снова отправился в правление. Оно занимало тесный кабинет в местном общественном центре. За столом сидела Галина Михайловна и перебирала бумаги, не удостоив меня взглядом.
— Приёмный день у нас в четверг, — бросила она.
— Я принёс официальные документы. Земля оформлена на меня, и без моего согласия вы не вправе ею распоряжаться. Посмотрите.
Она всё-таки взяла папку, бегло просмотрела несколько страниц, а затем подняла глаза.
— Владение больше двух лет стояло заброшенным. Правление вправе признать его бесхозным. А вы для товарищества посторонний человек.
— Это неправда. Я отсутствовал из-за работы, но продолжал платить налоги и взносы. Здесь есть подтверждения.
— Вот в суде их и покажете, — отрезала председательница. — Разговор окончен.
На улице меня мутило от её невозмутимой лжи. Она явно чувствовала поддержку либо привыкла держать окружающих в страхе. Галина Михайловна ждала, что после этого я махну рукой. Вместо этого я решил действовать без шума, последовательно и строго по правилам. Теперь я собирался отвечать так же спокойно — и гораздо точнее…
