Вернувшись домой, я связался с Виктором Степановичем, давним знакомым и опытным адвокатом, который помогал мне ещё во время службы. Он мог показаться резким, зато отличался почти хирургической честностью и не терпел самовольных шагов.
— Никакой личной переписки и никаких звонков председательнице, — предупредил он. — Отныне только официальные заявления и запросы. Понял?
Я согласился. Первым делом мы подали заявление о незаконном завладении участком. Одновременно направили уведомление в надзорное ведомство и запросили в архиве сведения о статусе земли. Все документы оформили без ошибок, зарегистрировали и отправили в установленный срок.
Пока Виктор Степанович занимался бумагами, я ещё раз приехал в товарищество — не для разговора, а чтобы своими глазами увидеть происходящее. На моей земле уже шли работы. Там, где стояла старая баня, рабочие вырыли траншею, возле ограды громоздились мешки с цементом.
Через два участка жил сосед Роман. Я подошёл к нему и показал в сторону стройки.
— Что они там делают?
Роман опустил взгляд.
— Сказали, будет служебное помещение правления. Будто ты всё бросил, а они решили привести место в порядок.
Отвечать я не стал. Стиснул зубы, развернулся и ушёл, хотя внутри всё кипело. Мою землю уже успели распределить, и никто даже не сомневался, что это сойдёт им с рук. Подобная уверенность пугала сильнее открытых угроз.
Через три дня позвонил адвокат. Выяснилось, что у правления отсутствовал даже акт передачи. У них имелись лишь наскоро составленное решение и несколько фотографий.
— Их позиция рассыплется в суде, — сказал Виктор Степанович. — Но расслабляться нельзя. Дело можно выиграть, если не дать им скрыть следы…
