Мы поехали не к даче, а в местную администрацию. Там нас приняла молодая заместительница руководителя, явно не ожидавшая посетителей с адвокатом.
— Кто вы и по какому вопросу? — спросила она.
Виктор Степанович положил перед ней папку.
— Мы хотим законным путём вернуть собственнику то, что у него отняли.
Чем дальше чиновница читала, тем заметнее менялось её лицо. Деловое спокойствие уступило осторожности.
— Вам следует обсудить это с председателем товарищества.
— Мы уже пытались, — вмешался я. — Галина Михайловна уверена, что общие правила на неё не распространяются.
Женщина выдержала паузу и вернула документы.
— Тогда обращайтесь в суд. Администрация не является стороной вашего спора.
Её настороженность показалась мне слишком явной. Возможно, она опасалась самого правления, кого-то, стоявшего выше, или последствий лично для себя. Вскоре назначили заседание, причём неожиданно быстро.
Первая встреча в суде носила формальный характер: стороны представили бумаги, заявили ходатайства, судья уточнил обстоятельства. Я сохранял спокойствие, потому что документы подтверждали мою правоту. Виктор Степанович говорил чётко и хладнокровно. Напротив сидела представительница товарищества с тревожным взглядом, а сама председательница даже не появилась — очевидно, по-прежнему считала конфликт незначительным.
На следующее утро мне позвонил местный полицейский и попросил приехать из-за жалобы. Оказалось, Галина Михайловна обвинила меня в угрозе её жизни. Обвинение было настолько нелепым, что я едва не рассмеялся, однако в отделение всё же отправился.
Молодой сотрудник сразу объяснил, что должен взять у меня объяснение по жалобе. По его словам, она слишком походила на попытку давления. Я подписал протокол, вышел, сел в машину и только тогда почувствовал, как от прежнего спокойствия почти ничего не осталось. Речь шла уже не только о земельном участке, а о привычке распоряжаться чужим и подавлять несогласных. Грязная игра только подтверждала, насколько сильно они испугались…
