Я приехала в роддом к сестре, но у ворот незнакомка схватила меня за руку, а затем открылась служебная дверь

Вскоре снова раздался звонок. На этот раз приехал сотрудник частного охранного агентства. Это был высокий, крепко сбитый мужчина лет сорока с короткой стрижкой и внимательным, цепким взглядом. Одет он был в неприметную чёрную куртку и тёмные джинсы.

— Добрый вечер. Павел, агентство «Щит», — представился он, показав рабочее удостоверение.

— Здравствуйте, Павел, проходите.

Я проводила его на кухню и коротко, без лишних эмоций, обрисовала предстоящую ситуацию.

— Мой муж скоро вернётся домой. Замки я только что сменила. Его вещи собраны в чемоданы у двери. Я собираюсь объявить ему о разводе и выставить из квартиры. Учитывая, что он планировал крупные махинации с моей недвижимостью, реакция может быть неадекватной. Мне нужно, чтобы вы просто находились рядом и пресекли любые попытки физического давления или попытки прорваться внутрь.

Павел спокойно кивнул, присаживаясь на край табурета.

— Понял, Ирина Юрьевна. Не переживайте, мы действуем строго в рамках закона, но своё дело знаем туго. Я буду стоять за вашей спиной. Если он начнёт распускать руки или кричать, я вмешаюсь. В квартиру он не войдёт.

Я поставила на плиту чайник и предложила охраннику чай. Время потянулось мучительно медленно. Стрелки настенных часов, казалось, застряли в густом сиропе. Пять часов, половина шестого. Обычно Виктор возвращался с работы около 6:00 вечера.

Я сидела в кресле в гостиной, глядя в окно на темнеющее весеннее небо, и прислушивалась к каждому звуку в подъезде. Внутри меня было удивительно тихо: ни страха, ни паники, только туго натянутая струна ожидания.

Ровно в двадцать минут седьмого на лестничной клетке послышались знакомые тяжёлые шаги. Они приблизились к нашей двери и затихли. Раздался характерный металлический лязг. Виктор вставил свой ключ в замочную скважину.

Я поднялась с кресла. Павел, сидевший на кухне, мгновенно оказался рядом со мной в коридоре, бесшумно ступая по паркету. Ключ царапнул металл, но не повернулся. За дверью послышалось недовольное бормотание. Снова лязг, более настойчивый. Затем ключ вытащили и вставили обратно с заметным усилием. Замок оставался неприступным.

После короткой паузы тишину квартиры прорезал резкий, требовательный звук дверного звонка. Я подошла к двери. Павел встал в полуметре от меня, заложив руки за спину. Его поза выражала абсолютное каменное спокойствие, которое передалось и мне.

Я щёлкнула защёлкой и приоткрыла дверь, оставив её на прочной стальной цепочке. В узкий проём я увидела Виктора. Он стоял на площадке, раздражённо хмуря брови. В руках он держал свой кожаный рабочий портфель.

— Ира, что за глупые шутки? — с ходу начал он недовольным тоном, пытаясь заглянуть внутрь. — Почему мой ключ не подходит? Замок сломался?

— Замок не сломался, Виктор, — мой голос прозвучал ровно, холодно и твёрдо. — Замок поменен.

Он непонимающе моргнул.

— В смысле поменен? Зачем? Открой дверь. Я устал как собака. Хочу есть и в душ.

— Ты больше не войдёшь в эту квартиру, — отрезала я.

Лицо Виктора вытянулось. Раздражение уступило место растерянности, которая стремительно перерастала в злость. Он положил ладонь на край двери и попытался толкнуть её на себя, но стальная цепочка натянулась до предела, не пуская его внутрь.

— Ира, ты что несёшь? Что за истерики на пустом месте? Пусти меня домой немедленно!

— У тебя больше нет здесь дома. И истерик никаких нет. Есть только голые факты.

Я смотрела прямо в его бегающие глаза.

— Я была сегодня утром у старого здания больницы, Виктор, у служебного входа. Я стояла за кирпичным выступом всего в трёх метрах от вас.

Он замер. Краска мгновенно сошла с его лица, оставив лишь пепельную, нездоровую бледность. Его губы дрогнули.

— О чём ты говоришь? Я был на складе, — попытался он включить привычную ложь, но голос сорвался.

— Не утруждай себя, — я перебила его жёстко, не давая опомниться. — Я слышала каждое ваше слово, всё обсуждение. Я знаю, что младенец, которого родила Светлана, твой. Я знаю о вашем гениальном плане зарегистрировать её здесь, выжить меня на улицу и продать жильё за шесть миллионов.

Виктор тяжело сглотнул. Он затравленно оглянулся по сторонам, словно ища пути к отступлению.

— Ира, послушай, ты всё неправильно поняла. Это не то, чем кажется.

— Не то? — я горько усмехнулась. — Тогда, может быть, твоя переписка с моей сестрой на твоём планшете объяснит мне лучше. Где вы целый год смеётесь надо мной, обсуждаете, какая я удобная и глупая. Я сделала копии всех сообщений. И, кстати, я теперь знаю про твой долг в один миллион. Так что не пытайся выкручиваться. Ты жалок в этом.