Жёны братьев мужа со смехом продали Татьяне ветхий дом, но первая же топка привела к находке в старой печи

За поминальным столом Татьяне Савчук осталось место рядом со стопкой мужа. Ей был пятьдесят один год; всё лето она выхаживала больного Виктора, а теперь, на девятый день после похорон, его братья и их жёны делили нажитое. На стопке лежал чёрный хлеб. Татьяна по утрам собиралась заменить его, да так и не заменила: за девять дней ломоть высох, края завернулись, как береста на поленнице.

Светлана двумя пальцами перенесла стопку к герани на подоконнике. Ладонью расправила клеёнку с жёлтыми подсолнухами, между которыми виднелись следы стаканов.

— Бумаги даже разложить негде. Надо сейчас разобраться, раз уж все здесь.

От кутьи ещё шёл запах; из сеней тянуло мокрой обувью. К этому примешивался корвалол — Татьяна принимала его третий день. У печи Андрей терзал пустую папиросную пачку, а Павел глядел за окно с таким вниманием, словно там происходило нечто важное. Надежда, доев последний блин, облизала пальцы.

Перед Татьяной раскрылась синяя папка.

— Ты без обиды, Таня, — сказала Светлана. — По документам хозяева Андрюша и Паша. Мать-то дом троим оставляла, только Витя за шесть лет так и не собрался свою часть оформить.

— Больной он был, — негромко произнесла Татьяна.

— Здоровых у нас много, что ли? А против бумаги не пойдёшь.

Первый лист был исписан знакомой рукой свекрови. За двадцать девять лет Татьяна привыкла здесь ко всему: к печи, которую каждую весну белила, к своим чугункам на шестке, к занавескам. Ситец для них она сама привезла рейсовым автобусом из районного центра и сама сшила шторы.

Светлана принялась считать, загнув палец:

— Значит, дом Андрюше. Наш уже весь прогнил, переберёмся сюда. Паше с Надеждой — покос возле реки.

— У нас тёлка, сена надо, — напомнила Надежда.

— Получите сено. И Жужу к себе возьмёте, хлев у вас тёплый.

Только теперь Татьяна подняла глаза на Светлану.

— Я ведь Жужу из бутылки поила, ещё маленьким телёнком.

— И что с того? Она Савчуков корова. Тебе её одной чем кормить? Покоса нет, сена нет. До марта загубишь, а у них молоко будет.

Павел кашлянул, прикрыв рот кулаком, и опять повернулся к окну. Андрей первым вышел в сени. Назад он не пришёл: Татьяна видела его возле поленницы, с папиросой, спиной к дому. Следом ушёл Павел. Минуту спустя снаружи что-то звякнуло.

Через двор вели Жужу. Верёвка тянула её вперёд, а она упиралась передними ногами и всё оглядывалась на крыльцо. Татьяна начала вставать, но на плечо легла Светланина ладонь.

— Посиди. Чаю поставлю, спокойно поговорим.

На Татьянину плиту встал её же чайник с отбитым носиком. Из буфета Светлана вынула чашки, подаренные им с Витей на серебряную свадьбу, — те самые, с золотым ободком. Чужие руки распоряжались её вещами, а Татьяна смотрела и не находила слов.

— А тебе куда теперь, Таня? Может, к сестре? — спросила Надежда, остужая чай в блюдце.

— Она в другом городе. Двое внуков с ней, а квартира однокомнатная.

— Ну, не знаю тогда. В дом престарелых, что ли? Хотя тебе вроде рановато.

Надежда рассмеялась в ладонь.

Под столом, на коленях, Татьяна раскрыла кошелёк, вынутый из кармана кофты. Купюры на сто и на десять, остальное мелочью — всего сто двадцать. Карточку Виктора Светлана ещё на кладбище забрала: сказала, на памятник. Прочие деньги ушли на гроб, венок с лентой и поминальный обед в районной столовой. Из всего имущества Татьяне оставался один узел.

Разлив чай, Светлана вдруг ударила себя по лбу.

— Да ведь дедова изба есть! Григория Петровича! Братьям досталась, а нам зачем? Второй год пустая. Только налог плати, да крышу латай. Ещё и на отшибе, возле самого озера.

В дверях снова показался Павел.

— Покупателя на неё не найдёшь. Дачники приезжали смотреть — не захотели.

— Так вот же! — Светлана развернулась к Татьяне. — Тебе и продадим. Как родне, за четыре. Меньше, чем за буханку!

Надежда прыснула прямо в блюдце; на клеёнке заблестели брызги.

— Свет, ну придумала! За четыре!

— А чего? Купля-продажа, всё законно. У нотариуса подпишем, зато налог с нас долой. Соглашайся, Таня. Найдёшь ещё где-нибудь за четыре целый дом?