Вера снова вышла из-за ширмы, придерживая руками пышную юбку, и замерла перед большим зеркалом в свадебном салоне. Казалось, ткань не касалась пола, а плыла вокруг неё мягким облаком. Она уже сбилась со счёта, сколько платьев примерила, но каждое новое вызывало у неё тот самый детский восторг, от которого хотелось кружиться и смеяться без причины.
В зеркале отражалась не девочка из приюта, не тихая официантка с испуганным взглядом, а настоящая сказочная невеста. Воздушная фата ложилась на плечи, тонкое кружево подчёркивало талию, а в глазах сияло такое счастье, будто жизнь наконец решила повернуться к ней светлой стороной.
«Как же мне повезло с Кириллом», — думала Вера, не в силах сдержать улыбку. Он был красивый, сильный, заботливый, из хорошей семьи, да ещё и с таким сердцем, каких, казалось ей, почти не осталось. Иногда она даже боялась радоваться слишком громко — вдруг судьба снова услышит и отнимет.
С раннего детства Вера привыкла ждать подвоха. Она появилась на свет никому не нужной. Мать не умерла, не пропала, не заболела — просто родила девочку, не дала ей даже имени и исчезла из больницы, оставив младенца чужим людям.
Сначала Веру отправили в дом для малышей, потом — в приют. Имя ей дала одна из нянечек, тихая добрая женщина, которая сказала: «Пусть будет Верой. Может, хоть имя поможет ей поверить, что её кто-нибудь полюбит».
Но годы шли, а за Верой никто не приходил. Внутри росла горькая обида на женщину, которую она должна была бы называть мамой. Вера не могла понять: зачем давать жизнь ребёнку, если потом можно отвернуться и уйти так легко, словно оставляешь ненужную вещь?
Приют не щадил. Там не было мягких слов перед сном, никто не гладил по голове после кошмаров, никто не спрашивал, больно ли, страшно ли, хочется ли плакать. Старшие могли отнять обед, спрятать одежду, толкнуть в коридоре и посмеяться. Нужно было либо научиться защищаться, либо исчезнуть внутри себя.
Одна Вера, наверное, не выдержала бы. Но рядом была Нина.
Нина тоже не знала семьи. Её мать умерла, когда девочка была совсем маленькой, и с тех пор она, как и Вера, жила среди казённых стен, железных кроватей и одинаковых шкафчиков. С первого же дня девочки будто узнали друг друга. Они стали держаться вместе, делили печенье, тайны, наказания и редкие радости.
С ними было труднее связываться: если обижали одну, вторая бросалась защищать, не думая о последствиях. Вместе они учились не показывать слабость, вместе смеялись над тем, от чего хотелось выть, вместе мечтали о жизни, которая когда-нибудь начнётся за воротами приюта.
Их часто принимали за сестёр. Обе худенькие, русоволосые, с длинными косами и чуть вздёрнутыми носами. Однажды Нину даже хотели забрать в семью. Ей тогда было девять. Пришли добрые люди, долго разговаривали с воспитателями, принесли красивое платье и мягкую игрушку. Но Нина упрямо вцепилась в руку Веры и сказала, что без неё никуда не пойдёт.
Вечерами девочки любили забираться на подоконник в конце коридора, свешивать ноги и смотреть в тёмное стекло, где отражались их лица. Там они придумывали себе будущее: у каждой будет свой дом, добрый муж, дети, цветы на окне, собака во дворе и никто никогда больше не скажет им, что они лишние.
Они знали друг о друге всё. Нина умела слушать так, будто чужая боль становилась её собственной. Вера могла признаться ей в любой слабости и не боялась, что над ней посмеются. Поэтому, когда случилась беда, Вере показалось, что вместе с Ниной из её жизни вырвали половину души.
В тот год они учились в среднем классе. Летом воспитатели повели детей к реке. Для ребят из приюта это было почти праздником: выбраться за стены, увидеть воду, траву, солнце без решёток на окнах — уже счастье. Никто толком не предупредил, что течение там коварное, а в некоторых местах под водой закручивались опасные воронки.
На другом берегу белели водяные цветы. Они казались такими красивыми, что Вера с Ниной не удержались. По правилам туда плыть было нельзя, да и плавали девочки плохо, но река выглядела не такой уж широкой. «Доплывём», — решила Нина. «Вдвоём точно доплывём», — ответила Вера.
Сначала всё шло легко. Вода приятно холодила кожу, солнце било в глаза, цветы становились ближе. Но примерно на середине Вера вдруг почувствовала, как ногу пронзила резкая боль. Судорога скрутила мышцу, тело перестало слушаться. Она замахала руками, хлебнула воды и закричала.
На берегу поднялся переполох. Дети визжали, кто-то плакал, кто-то звал взрослых. Многие сами не умели плавать и только беспомощно метались у воды. Воспитательница, побледневшая от ужаса, бросилась в реку, но Нина уже плыла к Вере.
Как ей удалось удержаться на поверхности, Вера потом так и не поняла. Нина добралась до неё, толкнула вверх, помогла ухватиться за торчащую из воды корягу. Вера кашляла, задыхалась, цеплялась пальцами за мокрое дерево и видела только испуганное лицо подруги.
А потом Нину понесло…
