Течение подхватило её стремительно, безжалостно, закрутило и увело туда, где вода темнела и бурлила. Вера кричала так, что сорвала голос, но помочь уже не могла. Нину искали несколько дней. Приходили люди, прочёсывали берег, заглядывали в камыши, спускались ниже по течению. Тела так и не нашли.
На поминании Вера билась в истерике. Её удерживали за плечи, уговаривали успокоиться, но она только повторяла одно и то же: «Это я виновата. Она из-за меня. Она меня спасла, а я её нет».
После этого Веру увезли в больницу для душевно больных. Лекарства делали её ватной, тяжёлой, будто весь мир погрузился в мутную воду. Когда она вернулась в приют, то уже не была прежней. Смех исчез. Она стала молчаливой, замкнутой, смотрела куда-то сквозь людей и редко отвечала больше чем двумя словами. Даже шумные мальчишки обходили её стороной, шепча, что она «странная».
Когда Вера выпустилась из приюта, ей дали комнату в общежитии — маленькую, сыроватую, с облезлыми стенами и старым окном, из которого зимой тянуло так, что шторы шевелились сами собой. Но это было её место. Первое в жизни.
За годы в приюте Вера насмотрелась на чужие сломанные судьбы. Девочки, едва выйдя во взрослую жизнь, попадали к людям, которые пользовались их наивностью и одиночеством. Парни спивались, связывались с опасными компаниями, попадали под суд, пропадали без следа. Многие словно заранее соглашались: раз их не любили с детства, значит, лучшего они и не заслужили.
Вера решила иначе. Она поклялась себе, что выберется. Не назло миру даже — назло той женщине, которая когда-то ушла из больницы, не повернув головы. Вера хотела стать человеком, которого нельзя просто бросить и забыть.
Работу она нашла в небольшом уютном ресторане. Хозяин пожалел худенькую сироту и взял её с испытательным сроком. Подносы, заказы, столики, посуда — всё это оказалось не самым трудным. Гораздо сложнее было смотреть людям в глаза, улыбаться, не вздрагивать от чужого резкого голоса и не ждать удара там, где всего лишь просили принести счёт.
В этом ей помогла Тамара, опытная официантка с громким смехом и добрым, хотя иногда ворчливым сердцем. Сначала она не понимала, как такая закрытая девчонка собирается работать с посетителями. Вера краснела от простого вопроса, забывала слова, путалась в меню и застывала, как испуганный зверёк.
Однажды Тамара отвела её в сторону и сказала:
— Верочка, так нельзя, родная. Ты же нам всех гостей распугаешь своим кислым видом. Посмотри на себя: молодая, симпатичная, глаза красивые. Улыбнись человеку — и он уже добрее. Не надо стоять так, будто тебя на казнь привели. Думай о чём-нибудь хорошем, пока несёшь заказ.
Вера устало опустила глаза….
