Наталья твёрдо ответила, что впервые видит этот документ. Борис Андреевич снова поднёс доверенность к свету. Работа была выполнена почти безупречно: регистрационный номер, рельеф печати, подпись действующего нотариуса Романа Павловича Гордиенко. Поддельная подпись Натальи повторяла даже характерный наклон последних букв.
Юрист объяснил, что найденный пункт в старом договоре действительно защищал обоих владельцев. Однако новая доверенность выглядела как личное, отдельно заверенное выражение воли Натальи именно на продажу её доли. Пока подделка официально не признана подделкой, агент, покупатель и регистратор вправе полагаться на неё. Для них женщина будто бы сама пришла к нотариусу, предъявила удостоверение личности и при нём расписалась.
Борис Андреевич положил рядом старый договор и доверенность. Первый документ давал Наталье сильную позицию для будущего спора: её личное согласие требовалось особо, и это условие нельзя было просто игнорировать. Но второй документ как раз имитировал такое согласие. В нём Сергей получил полномочия на конкретные действия, а печать подтверждала, будто решение принято свободно и осознанно.
Для окончательной победы мошенникам не требовалось создать безупречную конструкцию, которая выдержит многолетний суд. Достаточно было провести регистрацию в пятницу, получить расчёт и покинуть страну на следующий день. Пока Наталья докажет, что не присутствовала у нотариуса, запросит записи и проведёт исследование почерка, деньги уже окажутся вне её доступа. Юридическая слабость схемы проявится слишком поздно.
Юрист проверил дату, номер и формулировки несколько раз. Он искал грубую ошибку: неверные данные владельца, отсутствие обязательного полномочия, несоответствие печати. Такой дефект позволил бы предупредить регистратора без экспертизы. Но авторы фальшивки знали, что делают. Все внешние реквизиты совпадали, а подпись скопировали с документа, который Наталья когда-то действительно подписывала.
Это означало наличие образца. Сергей много лет имел доступ к семейным бумагам, договорам и банковским заявлениям. Ему не пришлось похищать подпись у постороннего человека — она лежала дома среди документов, которыми супруги пользовались вместе. Ещё одна привычная часть общей жизни превратилась в инструмент против Натальи.
— Это преступление, — сказала Наталья. — Значит, я подам заявление, и сделку остановят.
Борис Андреевич не стал давать ложной надежды. Обратиться в полицию необходимо, но заявление не уничтожит доверенность в ту же минуту. Придётся назначить исследование подписи, опросить нотариуса, проверить журнал посещений и записи камер. Юрист мог немедленно подготовить ходатайство о временном запрете продажи, однако одного отрицания Натальи и внешне безупречной доверенности суду могло не хватить для решения до пятницы. Если Сергей успеет оформить переход права и получить деньги, потом Наталья сможет годами добиваться отмены сделки, а средства исчезнут.
Слова звучали жестоко, но логично. Сергей и Инна выбрали короткий промежуток между предъявлением доверенности и продажей именно затем, чтобы жена не успела запустить защитный механизм. Они рассчитывали не на вечную неуязвимость фальшивки, а на несколько дней, которых хватит для получения денег и вылета.
Виктор спросил, зачем нотариусу рисковать лицензией и свободой. Борис Андреевич пожал плечами. Причиной могли быть деньги, долг, шантаж или личная зависимость, но именно Гордиенко оставался самым слабым звеном. Если бы он до сделки признал, что заверил подпись без присутствия Натальи, доверенность потеряла бы силу. Однако добровольное признание означало бы для него профессиональный крах и уголовное преследование.
Они вышли от юриста, когда небо уже серело. Первые автобусы выезжали на маршруты, люди спешили на ранние смены, открывались небольшие магазины. Обычная жизнь продолжалась, и Наталье было трудно поверить, что для окружающих этот четверг ничем не отличается от сотен других. Для неё он был последним полным днём перед потерей дома.
На ступенях Виктор ещё раз спросил Бориса Андреевича, существует ли хоть один быстрый способ поставить отметку о споре. Юрист пообещал в тот же день подготовить срочное ходатайство, ограничив требование квартирой Натальи и действиями по спорной доверенности. Но суд мог запросить независимое подтверждение риска, поэтому Борис Андреевич посоветовал искать связь с нотариусом и любые документы, доказывающие давление или отсутствие Натальи при заверении.
Эта рекомендация одновременно давала направление и показывала бездну задачи. За один день им предстояло расследовать преступление, которое Сергей с Инной готовили месяцами. Наталья не имела доступа к журналу нотариуса, не знала его окружения и даже не видела покупателя. Противники выбрали момент именно потому, что обычный человек не способен так быстро собрать юридически пригодную картину.
Виктор отвёз невестку домой и велел хотя бы немного полежать. Наталья легла поверх покрывала, но закрыть глаза не смогла. За стеной шумела вода, кто-то из соседей собирался на работу, во дворе заводились машины. Каждый привычный звук напоминал, что квартира ещё принадлежит ей и одновременно уже приготовлена к передаче. Наталья пыталась представить первую ночь после продажи и не понимала, куда пойдёт с пустым счётом.
Когда рассвело полностью, она убрала выписку в папку и записала на листе всё, что знала: имена в билетах, дату сделки, номер доверенности, слова агента, снятия со счёта. Список помог увидеть последовательность и не потеряться в эмоциях. В нём по-прежнему отсутствовало главное — объяснение, почему нотариус Гордиенко согласился заверить чужую подпись.
Уснуть так и не удалось. Наталья долго ходила из комнаты в комнату, затем сняла с полки свадебный альбом. На фотографиях они были молодыми и уверенными в будущем. Людмила плакала от счастья, Инна в платье подружки невесты улыбалась в объектив, Сергей держал Наталью за руку.
Она всматривалась в лицо сестры и пыталась понять, когда в нём появилась зависть. Возможно, тогда улыбка была искренней, а ненависть выросла позже. Возможно, Наталья просто не замечала того, что видели другие. Ответа снимки не дали. Она закрыла альбом и осталась на диване, глядя в стену.
Сергей не звонил. Мать тоже молчала. Время тянулось медленно, но неумолимо приближало пятницу. Под вечер в дверь снова позвонил Виктор. Он выглядел так, будто весь день не присел ни на минуту, и держал в руке лист с торопливо записанными именами…
