Марина пришла продлить аренду ячейки с добрачными накоплениями, но в банке ей рассказали о вчерашнем визите мужа

— Марина, до чего же ты эгоистка! Мать впервые за десять лет собралась нормально отдохнуть, а ты жалеешь ей на расходы какую-то тысячу долларов!

В прихожей дребезжал Димин голос — так гремит на ветру водосточная труба, которую кое-как прикрепили к стене. Он с силой потянул молнию куртки. Та застряла, и по лицу мужа поползли красные пятна.

Марина держала горячий чай с лимоном. Прислонившись плечом к дверному косяку, она спокойно ответила:

— Дима, у твоей мамы пятизвёздочный отель в Дубае. На билеты ты уже потратил деньги с кредитки, хотя мы собирались откладывать на ремонт ванной. Для чего ей ещё моя тысяча долларов? Манговые фреши пусть пьёт в отеле, там всё включено. Свои накопления я на её капризы не отдам.

— Опять твоё! Сбережения твои, квартира твоя, машину твой отец дал! — Он театрально вскинул руки. — Надоело, что ты всё делишь. Мы с тобой семья, и мама моя тебе не чужая. Ладно. Если мужчина с головой, он сумеет о близких позаботиться. Не желаешь по-хорошему — я сам всё решу.

С тумбочки он зло сгрёб ключи от чёрного внедорожника. Дверь захлопнулась с такой силой, что отозвались звоном плафоны, а за ней затопали вниз по лестнице тяжёлые шаги.

В наступившей тишине Марина глотнула чаю и обожгла горло. Почти сразу вместо жара почувствовала странное ледяное покалывание в затылке. «Я сам всё решу» — эти слова никак не отставали, крутились назойливой мухой. Самостоятельность мужа обычно заканчивалась на выборе ужина: сварить пельмени или сосиски. Сегодня же были и угроза, и довольная ухмылка, и непривычно хитрый прищур.

Чашку она отнесла на кухню, поставила на стол. Нужно было вспомнить последние недели.

В архиве унылого научного института Светлана Петровна проработала всю жизнь, но предназначенной себе считала совсем другую долю: роскошь, яхты, бриллианты. Держалась она так, будто старая сумочка скрывала ключ от сокровищницы с алмазами. В действительности в сумочке болтался льготный проездной.

Месяц назад свекровь словно ужалила идея фикс. Давняя подруга все уши ей прожужжала Кленовцем: зять приобрёл там апартаменты, жильё сдаётся туристам, семья гребёт деньги лопатой и ни в чём себе не отказывает. После этих рассказов Светлана Петровна лишилась сна.

Почти каждый вечер кухонный стол Марины и Димы занимали глянцевые буклеты. Над картинками с пальмами и небоскрёбами двигался палец с безупречным маникюром, а свекровь торжественно объявляла: